Книга Натрия Хлорид, страница 97 – Юсси Адлер-Ольсен

ГЛАВА 33

1984

ЛИСБЕТ

— Ты говоришь, что чувствуешь готовность к выписке. На чем ты основываешь это мнение, Лисбет?

Она попыталась приправить свою улыбку капелькой тепла, как будто это когда-либо могло подействовать на такой тип людей, как он.

Смотрел ли этот человек на неё вообще, пока сидел там и выковыривал перхоть из брови, в то время как очки сползали ему на нос?

И кто он вообще такой? Главврач? Дежурный по замене? Очередной ординатор? Она понятия не имела.

Она глубоко вздохнула, впитывая вид весны там, за окнами, где ждала и манила свобода.

За те четырнадцать месяцев, что она провела в разных отделениях, через душу Лисбет прошло множество психиатров. У была уйма времени, чтобы задавать одни и те же вопросы снова и снова, другие же дрожали от усталости, непосильной работы и ответственности и просто хотели домой. Они были высокими и низкими, а их имена составляли калейдоскоп обычных датских имен, но в остальном были поразительно похожи друг на друга.

Она посмотрела на именную табличку на груди врача. «Торлейф Петерсен», было написано там. Может быть, на самом деле именно он здесь всё и решал? Ей казалось, что она где-то уже встречала это имя, но сейчас засомневалась.

Из тех, кто сидел рядом с ним за столом для совещаний, она узнала лишь одну — старшую медсестру отделения. Двух других врачей, по её мнению, могли просто привести с улицы — на них не было даже халатов.

— Да, я хочу выписаться, потому что сейчас со мной всё в порядке. Лечение подействовало, и я готова вернуться к жизни и продолжить учебу в университете.

Врач еще раз просмотрел её карту и кивнул.

— Да, то, что вы пережили, было действительно ужасно, и стоит быть благодарной за то, что вы остались живы. Но тот гнев, который у вас иногда и совершенно внезапно прорывается наружу, указывает на то, что вы всё еще не преодолели прошлое. Я полагаю, вы понимаете: если мы согласимся вас выписать, вам придется продолжить прием медикаментов. Не могу сказать, как долго, но, по моему мнению, возможно, навсегда.

Она кивнула. Если этот сухарь думал, что может её напугать, то он был слишком глуп для своей работы.

— Да, но это было давно.

— Давно — что? — Он поправил очки и одарил её рентгеновским взглядом.

— Гнев. Я больше не злюсь. Я же говорю, у меня всё хорошо.

— Ваша карта говорит мне о том, что молния едва не убила вас. Что ваш мозг и центральная нервная система подверглись мощнейшему воздействию, но в то же время я понимаю, что неврологическое отделение Ригсхоспиталя, слава богу, не считает, что могут быть хронические последствия. Однако вызывает беспокойство то, как это сильное воздействие отразилось на вас в физическом и психическом отношении.

Сидевшие рядом врачи авторитетно закивали. Но говорили ли они когда-нибудь с ней об этом всерьез? Она в этом сильно сомневалась.

— Я вижу, вы считаете, что на то была воля Божья, что вы выжили после удара молнии, а остальные погибли.

— Воля Божья, да. А чья же еще?

Он нахмурился.

— Вы, может быть, не верите в Бога? — спросила она.

Он немного полистал карту. Достаточный ответ сам по себе.

— Здесь, в отделении, вы много раз разговаривали с Богом, как говорят. Вы слышите голоса, Лисбет?

— Нет!

Он уставился на неё. «Ты уверена?» — говорил его взгляд.