Книга Скала и ручей, страница 24 – Татьяна Николаева

— Амитофо, Ринат Алексеевич! — улыбнулся он и приветственно приподнял руку. Надо же, и отчество знает.

— Амитофо… Рома? — Ринат удивленно изогнул бровь. — Поразительно…

— Ты хочешь сказать, он вчера еле жив был, — послышался за спиной голос шамана с легким акцентом, и Ринат обернулся в не меньшем удивлении. — А только светлые духи его душу приняли. И камень твой, что он надел нынче, еще как помог. Высота две девятьсот, не меньше, — довольный шаман тронул аметистовый осколок на шнурке у Ромы и весело поцокал языком. — Хороший камень, сильный. Раны заживут быстро.

— Я уже и не помню, где его взял, — Ринат поскреб в затылке и устроился на свободное место, у окна. В памяти невольно встала черноволосая девочка с хитрыми голубыми глазами, которая намедни самозабвенно врала про взятый на такой серьезной высоте камень с плохими примесями кварца и базальта. Тем временем Даши-Батар плеснул ему в кружку горный настой из самовара, насыпал в деревянную самодельную миску горсть ягод и орехов. — Но, видно, и правда высоко, раз такой хороший. Рома, ребята, которые ходили с тобой, хотят пойти еще раз… со мной. Они ночевали у меня и как-то убедили пойти с ними. Сегодня и завтра потренируемся, а в понедельник выйдем на маршрут.

— Я хочу с вами, — поднял светлые серые глаза Рома. — Пожалуйста, Ринат Алексеевич. руководитель из меня так себе, но помогать вам…

— А позволь спросить, откуда ты меня знаешь?

— Так в Аршате вас все знают, — он смущенно пожал плечами. — У вас самые лучшие аметисты.

— Рома, — Ринат взглянул на него строго. — Во-первых, прекрати мне выкать, у нас разница лет десять, если не меньше. Во-вторых, три дня назад в тайге ты чуть не погиб. Неужели настолько быстро восстановился? Твоя рана не могла так надежно зажить. Да и в общем…

— Знаете, Ринат Алексеевич… Ринат, — поправился Рома. — Утром я проснулся и чувствовал себя так, будто три дня лежал без сознания и ничего не помнил. И не чувствовал ничего. Вам… Тебе очень повезло в жизни, если ты не знал, что наш дар заботится о нас. Драгоценностям ведь выгодно быть кому-то нужными. Мы восстанавливаемся намного быстрее и легче обыкновенных людей.

— Я знаю. Но да, почти не проверял.

Пока Рома рассказывал, он вспомнил, что и сам замечал у себя необычную способность легче переносить боль и тяжелые физические нагрузки, таскать тяжелый рюкзак и выживать в непростых условиях, где кто-нибудь, умеющий чувствовать, давно бы разрыдался от страха, ударился в панику или просто заболел от холода, голода, сырости. Долгие и суровые экспедиции были не под силу обыкновенным людям. Выросшие в уютных и приятных условиях города, они не могли долго ходить и носить за спиной громоздкие рюкзаки со снаряжением, продуктами и геологическими пробами, не умели терпеть усталость, непогоду, сырость и грязь, холодные ночи, отступали перед трудностями, не знали, что значить протягивать руку помощи. Возможно, потому, что их чувства запрещали им это. А может быть, просто никто и никогда не подавал руку первым.

И если вся природа вставала за спиной у необыкновенного человека, и светлые духи принимали его душу, и камни делились собственной силой, то охотно верилось в его бессмертие — пускай даже не совсем физическое, а лишь духовное.

— А еще я знаю, что горное сердце действительно существует, — негромко и доверительно добавил Рома. В очередной раз наткнувшись на непробиваемую стену из сурового и насмешливого взгляда старшего охотника, он резко дернул вверх рукав тельняшки, и Ринат увидел небольшую татуировку на его правом запястье: простую и строгую розу ветров с одним длинным лучом, указывающим только вперед и обвитым изящной лентой.