Книга Скала и ручей, страница 22 – Татьяна Николаева

В саду становилось совсем неуютно и холодно. Обнаженные, черные каменные хребты, будто внезапно вздыбившаяся земля, обступали Аршат с трех сторон, и ночи в долине были густые, темные, как чернила. Небо натянулось меж двух самых высоких пиков, торчащих на восходе и на закате далеко-далеко от друга: Генерал и Дева, которым так и не суждено было остаться вместе при жизни, окаменели и держали небесный свод на своих надежных плечах. Небо над Генералом было всегда чуточку светлее. Даже в самой кромешной темноте он освещал дорогу своей вечной спутнице.

Шорох за спиной заставил хозяина дома вздрогнуть и вынырнуть из невеселых мыслей. Обернувшись, он увидел Элину: кутаясь в большую штормовку — наверно, кого-то из парней, — она стояла, как призрак, напряженная от ночного холода, только ветер играл растрепанными прядями с золотистой рыжиной.

— Все хорошо? — нахмурился Ринат.

— Да… н-нет, — смутившись, Элина поглубже запахнулась в штормовку. — Ребята пошли спать, не дождались вас. А я… беспокоилась.

— Да брось. Что со мной случится в собственном доме?

— Иногда опасность стоит прямо за плечом, а ты ее не видишь, потому что смотришь только вперед. Рома тоже охотник, — Элина присела на край скамейки, и теперь их плечи слегка касались друг друга: его легкая ветровка с шелестом прошлась по ее штормовке. Он заметил, как девушка крепко стиснула пальцы замком на коленях, стараясь на него не глядеть. Рома… в памяти встали опустевшие, почти безжизненные голубые глаза раненого парня, его измученный, обессиленный от боли взгляд. — Федя ничего не сказал вам, но мы уже пытались попасть в тайгу, и она нас не приняла. Даже Рома, который вроде бы опытный, пострадал. На нас напал медведь…

— Айдас?

— Нет, обыкновенный, — дернула плечом Элина. — Пришел на запах еды. Рома встал с горящей палкой, обычно так можно их прогнать, но этот набросился. Федя в него выстрелил… только так удалось спастись. Если даже Рома чуть не умер, это значит, что тайга была очень зла на нас. И знаете, Ринат…

— Знаешь, — вдруг негромко сказал он. Элина сбилась с торопливой мысли, непонимающе взглянула на него.

— Что?..

— Переходи на «ты». К чему эти церемонии.

— Да, хорошо. Я хотела только сказать, что… Ринат, если вы… если ты не хочешь с нами идти, не надо. Федя поворчит, но поймет, и мы найдем другого проводника. Или рискнем в следующий раз.

В озерных глазах Элины читалось волнение и отражались далекие звезды. Ринат коснулся ее пальцев и почувствовал тепло даже в столь холодную ночь. А быть может, это его руки так заледенели, что прикосновение обыкновенного человеческого тепла казалось сродни чуду.

— В Оросе у меня остались бывшая жена и сын, — неожиданно для самого себя вдруг заговорил он. — Тамара пишет мне раз в пару месяцев, рассказывает, как здоровье Мити. Он болен, с рождения парализован, и мозг у него серьезно поврежден. Просто несчастный случай во время родов, который пустил всю нашу жизнь кувырком… Сначала я страшно скучал, потом было горько, а потом я перестал отвечать ей. Пришло какое-то равнодушие. Я только посылаю им деньги, а она хоть немного поддерживает Митино здоровье. Может быть, это звучит жестоко, но мы постоянно держимся между жизнью и смертью. Я даже не представляю, как он мучается, но точно знаю, что такая жизнь ему не в радость. И все равно мы бегаем по кругу: охота — пересылка — операция ребенку, иногда хватает на то, чтобы Тамара оплачивала все долги, иногда — на большее, когда нам обоим везет с работой. Если я погибну в тайге, мой сын тоже умрет. Мои деньги — единственная поддержка его жизни. Но иногда я сомневаюсь, действительно ли это так нужно. Выбрал бы мальчик такую жизнь, если бы мог выбирать?