Книга Перекресток воронов, страница 67 – Анджей Сапковский

— Форели, – определил Геральт. – Крупные, больше, чем в локоть длиной. Интересно, что за ними гналось?

— Тут на глубине, – объяснил Диего Марс, – водятся щуки по шестьдесят фунтов и больше. Для такой форель длиной в локоть все равно что уклейка. Живут в глубине и иные бестии, о которых, от греха подальше…

— А может быть, – предположила Враи Наттеравн, – это один из ваших пресловутых гиппокампов и вспугнул форелей?

— Гиппокампы, – возразил Геральт, – рыбу не едят. И не охотятся на рыб.

— А что ж они едят?

— Водоросли.

— Зелень? То есть пасутся? Как коровы?

— Можно и так сказать.

— Но лучше, – вмешался со значением сенешаль, – так не говорить. Особенно в Торнхалле. Ибо молодой граф Фредерик именно в храбром бою с гиппокампами ранения получил. Если слух пойдет, что это корова его поранила…

— Графа ранил гиппокамп? – удивилась целительница. – Но как же так? Ведь травоядные же они… Что ты об этом скажешь, ведьмак?

— Травоядные, – ответил Геральт, – тоже могут быть опасными.

* * *

Стоящий на острове Зеефальк форт Торнхалл был окружен двойным частоколом. Первый ряд щетинился на самом берегу острова и сейчас, в половодье, вскоре после таяния снегов и льдов, был покрыт водой почти до середины. Второй частокол венчал земляной вал в несколько саженей высотой. Надо всем этим возвышались две четырехугольные башни.

— Настоящая крепость, – оценил ведьмак. – Для защиты, сразу видно.

— Для защиты, – подтвердил Диего Марс. – Ей не раз и не два приходилось держать оборону.

— Во времена основания мархии, – добавила Враи Наттеравн, – здесь происходили стычки с лесными эльфами.

— Восточный берег принадлежал им, – уточнил сенешаль, – а западный нам, людям. А остров был форпостом. Переходил из рук в руки. В конце концов мы их одолели и форт выстроили. При короле Бенде это было, много лет назад.

Шаланда вошла в заливчик, который оказался выкопанным каналом. Канал перегораживал тяжелый и массивный затвор из бревен. Со сторожевого поста наверху их заметили и окликнули, загудел рог. Понемногу ворота распахнулись. За воротами была пристань, со всех сторон окруженная помостами. Шаланда причалила к одному из них, на свободное место между другими лодками.

Геральт огляделся. Замеченные им издалека башни вблизи напоминали скорей блокгаузы, построены же они были из сосновых стволов незаурядной толщины. Между башнями располагалось огромное отдельно стоящее деревянное здание в несколько этажей, тоже больше походящее на блокгауз цитадели, чем на жилой дом, ибо, как и у башен, вместо окон в нем были амбразуры.

Они вышли на помост, а гребцы немедля приступили к разгрузке. Враи Наттеравн, казалось, собиралась о чем-то спросить у сенешаля, когда тот внезапно закашлялся и склонился в поклоне.

По помосту в сопровождении двух служанок к ним шла девушка. Лет на вид пятнадцати-шестнадцати, светловолосая. Необычайно красивая, худенькая, она выглядела нежной, хрупкой, почти ломкой. Шла она, слегка приподнимая и придерживая элегантное василькового цвета платье, чтобы подол его не цеплял шероховатые доски.

Диего Марс склонился еще ниже. Девушка обратила к нему большие оленьи глаза, но лишь на мгновение. Интересовал ее, казалось, только громоздящийся уже на помосте груз, что доставила шаланда.

— Молодая графиня Людмилла, – вполголоса пояснил Диего Марс, заметив вопросительный взгляд Геральта. – Дочь его сиятельства господина маркграфа Вайкинена. Пребывает здесь, на Зеефальке, временно, так сказать…