Онлайн книга «Перекресток воронов»
|
Октябрь подходил к середине, а дальний колокол и первые петухи, возвещающие полночь, отзвучали примерно час назад. Следовательно, до рассвета оставалось около четырех часов. Может, чуть больше. Может, меньше. Он уселся на могиле – там, где начиналась ведущая к поселку горняков тропа. Из сумки достал шкатулку, нажал впадинку-замок, провел пальцем по крышечкам флакончиков. Иволга, Черная Чайка, Чибис, Трясогузка, Черный Дрозд, Цапля, Козодой и Чечевица. Сегодня, подумал он, вынимая из ячейки флакончик, без Козодоя не обойтись. * * * Все четыре стены комнаты украшали охотничьи трофеи. И не какая-то мелочь. Оленьи рога, например, только начинались от двадцативосьмиконечных. Шкуры и головы кабанов весом фунтов по шестьсот верных. Шкуры огромных росомах. Небывалой величины гофрированные рога муфлонов. Почетное же место – над камином, у которого грел ноги Луитпольд[34] Линденброг, маркграф Верхней Мархии, – занимали рога гигантского лося, так называемые «лопаты», размахом в добрых восемьдесят дюймов. Маркграф молча присматривался к Геральту, забавляясь большим серебряным кубком, украшенным чем-то вроде фрагментов костей. Он выглядел как хорошо ухоженный пятидесятилетний мужчина. Или же как сорокалетний, который всю жизнь совершенно о себе не заботился. Синеватый нос и выдающееся брюхо выдавали пристрастие к напиткам и кулинарным излишествам. Несмотря на эти скорее эпикурейские черты, маркграф выглядел сурово и устрашающе. Возможно, из-за лба – сильно испещренного морщинами и удлиненного благодаря солидной, хоть и ранней лысине. Возможно, из-за бровей, кустистых и взъерошенных, словно пара каких-то косматых грызунов. А может быть, из-за глаз, а точней – очень нехорошего их взгляда. На Геральта излучаемая маркграфом угрожающая суровость не произвела впечатления. Наверняка вследствие юношеского недостатка воображения. В углу комнаты, под огромным чучелом орла, стояли кросна[35], у них сидели две женщины, а точнее, одна женщина и одна девочка. Девочке было лет двенадцать, и выглядела она как девочка. Симпатичная, если бы не следы от оспы. У женщины были длинные прямые волосы, большие глаза и узкие губы. Выглядела она не очень хорошо. Возможно, из-за пугающей бледности лица и белизны тонких рук. Возможно, из-за чего-то еще, чего Геральт диагностировать не умел. Обе – женщина и девочка – работали на кроснах. Довольно однообразными, автоматическими движениями обслуживая устройство, переплетая уток и нити основы, женщина – челночком, девочка – набивкой. То, что возникало в результате их работы, напоминало занавеску. Или сеть. Нитки переплетались необычным образом – узор напоминал рыбью чешую. Или пластинки брони карацены[36]. Костные фрагменты на кубке маркграфа, как заметил Геральт, включали в себя зубы и кости глазницы. — Ведьмак, – прервал тяжелое молчание Луитпольд Линденброг, поднимая кубок. – Знаешь ли ты, что это такое? Геральт знал, но промолчал. — Этот кубок, – продолжал маркграф, – был изготовлен именно из черепа ведьмака. Атамана и главаря всех ведьмаков. Представляет собой трофей с достопамятной битвы при Каэр Морхене, состоявшейся в сто девяносто четвертом году. В память об этой битве части черепа убитого в ней ведьмака были вделаны в кубок. Кубок же сей родитель мой, бывший маркграфом Верхней Мархии до меня, получил в дар от одного из участников той победной битвы. |