Книга Шпион Тамерлана, страница 83 – Андрей Посняков

Плясали, прихлопывали, притоптывали. Все звончее играли гусли, громче посвистывала свирель, а бубен, казалось, порхал в огромных ручищах Авдотия.

И вдруг оборвалось все резко! Расступился притихший народ, оборвалась песнь свирели, пару раз звякнув, замолк бубен, и Иван, приготовившись к очередному аккорду, задержал над гуслями руку. Высокий худой человек, смуглый, чернобородый, в черном клобуке и длинной рясе, с посохом, смотрел прямо на него с тщательно спрятанной в бороде усмешкой. Поодаль стоял возок, вокруг – священники, монахи и богато одетый воин в кафтане и однорядке, с подвешенным к поясу мечом.

— Киприан! – пробежал вокруг шепоток. И уже громче: – Благослови, отче!

Киприан? Раничев усмехнулся: так вот ты какой, северный олень… вернее – митрополит. Умнейший человек и известнейший книжник. А ну-ка…

Почти в абсолютной тишине, Иван грянул гуслями, да с такой силой, что все собравшиеся вокруг вздрогнули. А Раничев затянул, хитровато поглядывая на митрополита:

Киприан усмехнулся, обернулся к своим:

— Вот уж меньше всего ожидал услышать здесь Иоанна Кириота. Откуда этот безграмотный лицедей знает стихи ромейца? А вы говорили – в устах скоморохов одна похоть и мрак?

Благословив толпу, он уселся в возок, махнул рукою следовавшим за ним воинам:

— Пусть поют. А колпачников – гнать.

Кивнув, воин отошел в сторону, подозвал маячивших в отдалении стражей, сказал что-то. Выслушав его, стражники вскочили на коней и быстро направились на середину рынка, туда, где крутили колпачки лиходейные людишки старца Мефодия.

— Вои! – свистнул стоявший на стреме пацан – плосконосый, узкоглазый, приземистый, с круглым ноздреватым лицом – и колпачники, споро собравшись, тут же растворились в толпе. Старец Мефодий – тощенький мозглявенький старичок, морщинистый, с непропорционально большой головой и крючковатым носом – дребезжаще рассмеялся, глядя, как озадаченно чешут бороду столпившиеся вокруг опустевшей площадки воины. Ищете лиходеев? Ну ищите, ищите, Бог в помощь.

сидя в возке в полголоса прочел Киприан. Усмехнулся, приказал наперснику:

— О скоморохе том вызнай! Больно уж необычен.

Наперсник – высокий костистый монах с длинной русой бородой и внимательным взглядом – молча приложил руку к сердцу. Возок митрополита медленно поехал в Кремль, где и остановился у высокой колокольни церкви Иоанна Лествичника, разрушенной Тохтамышем и недавно восстановленной по указу князя Василия Дмитриевича.

А на площади продолжалось прервавшееся было веселье. Снова играли гусли, Иван даже охрип уже петь, хорошо, доброхоты поднесли чарку меда. Выпив, Раничев утер бороду, закусил пряником, повеселел и принялся наяривать пуще прежнего. Авдотий с Селуяном, тоже выпив, не отставали от него и даже сами пускались в пляс вместе с окружившими их довольными посадскими. Отведя старика Ипатыча домой – не для старых костей таковые игрища, – прибежал обратно Иванко. Устал собирать в шапку мелочь… Вот то-то и оно, что мелочь. Правда – зато много, да еще и не вечер.