Онлайн книга «Шпион Тамерлана»
|
— Ишь, повезло харям, – завистливо произнес вставший в отдалении узкоглазый пацан с приплюснутым носом и ноздреватым, словно непропеченный блин, лицом. Повернулся к маячившим в отдалении колпачникам: – Половим ротозеев, братушки? — Да ну их, Федька, – отмахнулись те. – И так уж наварец изрядный, можно и отдохнуть теперя. — Ну как знаете. – Сплюнув, Федька – известный не так давно в Угрюмове как Федька Коржак – направился ближе к толпе. Шнырять по чужим калитам он вовсе не собирался – не было достаточной квалификации – а вот ежели какая раззява сама в руки кинется, вот тогда… Прислонившись к березе, Коржак скрестил на груди руки и, сощурив от солнца и без того узкие жиганьи глаза, с нарочитой ленью наблюдал за посадскими. Пожалуй, не те все это были люди – уж больно бедные, вряд ли у кого в кошеле серебрилось, в лучшем случае – медь, в худшем – вошь на аркане. Ну разве с таких что возьмешь? А вот пацан с шапкой шныряет… Коржак приоткрыл левый глаз. Нет, и в шапке медяхи… Вот, голота чертова! Не могли уж ради праздника припасти серебришка. Да и стремно как-то скоморохов опускать, пацан-то для них собирает. Впрочем, какие они, к чертям собачьим, свои? Хари скоморошьи. Ишь, натравили митрополита и довольны. У, морды… — Почто на скоморохов пялишься, Феденька? Коржак вздрогнул, услыхав рядом знакомый вкрадчивый голос. Обернулся испуганно: — Вот песни слушаю, дядько Мефодий. Воровской старец, тощий и мозглявый, словно высушенная на солнце вобла, расплылся в широкой улыбке, только одни лишь глаза оставались холодными, злыми. — Ну слушай, слушай, отроче… – благостно произнес он. – Только помни! – Старец вдруг с такой силой сдавил Коржаку запястье, что тот едва не закричал. – Начнешь скоморохов щипать – не вздумай заныкать что. — Что ты, Мефодий Порфирьевич, как можно? – Парень захлопал глазами, словно преданный пес. Был бы хвост – завилял бы. — Смотри, паря… Вечером жду. – Нехорошо прищурившись, воровской старец, не прощаясь, исчез в толпе. — Вот черт старый! И как пронюхал-то? – зло прошептал Коржак ему в спину. – Теперь уж делиться придется, а хотел ведь… Ух, морды! – Он заметил уходящих колпачников. – Верно, они и наплели старцу. Теперь уж без добычи можно и не возвращаться, себе дороже. Федька уныло сплюнул в снег и вдруг оживился, заметив остановившийся около толпы возок, крытый светло-зеленым сафьяном. Весь такой изящный, видно, что не из дешевых, запряженный парой гнедых – тоже не кляч. На облучке сидел здоровенный чернобородый возница, позади, на запятках, – двое парней-слуг – косая сажень в плечах. Соскочив на снег, слуги почтительно помогли выбраться из возка деве… вернее, молодой женщине, видно – боярыне или богатой купчихе. Нет, скорее боярыне – уж больно надменна. Лицо красивое, белое, нарумяненные щеки, подведенные сурьмой брови, глаза – синие… или темно-серые, не разберешь. Крытая тускло блестящим атласом соболья шуба, на голове стеганый шлык из такой же ткани, сапожки черевчатые на ногах – все так красиво, богато. Коржак аж облизнулся весь, сделав стойку, словно охотничий пес. Незаметно последовал за боярыней – вот подойдет к толпе, уж тогда… Боярыня не стала подходить ближе, остановилась в отдалении, на пригорке… Раничев как раз пел про зеленые глаза, не видел ничего вокруг и не слышал. Темно-русая шевелюра его растрепалась, недавно подстриженная бородка намокла от пота, голубая епанча, накинутая поверх чиненого кафтана, небрежно ниспадала на снег. |