Онлайн книга «Шпион Тамерлана»
|
— Дай-ко, – перехватил деньгу Селуян. – Одначе, деньга не московская, да и не ордынская. Смотри, вона… Иван внимательно рассмотрел рисунок в виде копья с крестом. — А вон еще одна! – радостно выпрямился Иванко. — Давай, глянем… На другой монете, тоже серебряной, в окружении каких-то угловатых знаков – стрелочек, крестов, веревочек – был изображен какой-то непонятный бесхвостый зверь с когтями на передних лапах. — Точно, не наша, – оценивающе произнес Авдотий. — И не ордынская. — Я к меняле сбегаю, спрошу? – поднял окровавленное лицо Иванко. — Сиди уж, – махнул рукой Селуян. – Сами спросим. Знаю, где менялы живут, недалеко тут, – он посмотрел на Раничева. Мы зайдем с Авдотием, а уж ты, Иване, ступай пока к Ипатычу с отроком, там и ждите. Чудесно было вокруг, день стоял солнечный, синий, по-настоящему весенний, капая, таяли наросшие на крышах сосульки, под стрехами гомонили воробьи, купались в подтаявших навозных лужах, и воздух был таким прозрачным и теплым, что казалось, не вернутся уж больше никогда морозы, снега да метели. Радовались праздничному дню люди, веселые ходили, пели песни, шутили, у реки на Занеглименье сбиралась уже молодежь водить хороводы, парни тащили с собой дрова для кострища, девчонки конфузливо прятали улыбки, стреляя на парней блестящими большими глазами. Праздник… Иван с тезкой добрались до избы Ипатыча быстро. Старик только головой покачал, увидев распухшую рожу Иванки, принялся распаривать над кипящим котлом насушенный на зиму подорожник. — Эк, и угораздило же! – Выслушав сбивчиво рассказанную – в который раз уже! – Иванкой историю, дед усмехнулся: – Незнаемый, говоришь, парень напал? – скептически переспросил он. – Ну‑ну. — А что? – удивился Раничев. – Думаешь, Ипатыч, из знакомых кто? Ипатыч кивнул: — Да разве ж залетному даст Мефодий работать? А тут ясно – работа, не просто так, по нахаловке. Ктой-то парня нашего заранее высмотрел да приглядывал, не ране и не позднее напал, как серебришко в шапке зазвенело. Для такого дела долгонько рядком выстаивать надоть, Мефодьевым зенки мозолить. Если и не они сами скрысятничали, так с их ведома. Как, говоришь, выглядел парень-то? — Кругломордый такой, носище широкий, плоский, ровно у утки, – оторвав от губы приложенный подорожник, пояснил Иванко. – Зенки узкие, двумя щелочками. Однако силен, собака! — Плосконосый, с глазами узкими, – задумчиво повторил старик. – Чего-то не припомню такого у Мефодия. Может, из новых кто? На крыльце затопали – видимо, возвратились Селуян с Авдотием. Раничев скосил глаза на дверь – так и есть, войдя, перекрестились на икону оба. — Литовские деньги, – бросив монеты на стол, Селуян присел на лавку. – Варфоломей-меняла сказал – Гедеминовой аль Ольгерда печати. Еще сказал – деньга добрая, без подделок. — Литовские, говоришь? – Иван покатал по столу монетку и повернулся к отроку: – Ну-ка, скажи еще раз, что за боярыня-то была? — Да ведь говорил уж, – пожал плечами Иванко. – Красивая такая, в шубе собольей. — Да ты не про шубу, про лицо рассказывай. — А лицо как у всех – белила, да сурьма, да румяна, поди отличи! – Отрок засмеялся и тут же скривился от боли: – Чего-то дышать больно. — А ну-ко… – Встав с лавки, Ипатыч несколько раз нажал парню на грудь. Тот снова вскрикнул. |