Онлайн книга «Шпион Тамерлана»
|
Вспоминая это, Раничев не спеша пробирался к торговой площади. Он шел по Подолу, мимо рубленных в обло изб… нет, лучше уж сказать – домов, красивых и просторных, мимо деревянных храмов, мимо цветущих садов и дурманящих зарослей сирени. Яркое солнце сияло в девственно синем небе, отражаясь в золоченых крестах церкви Святого Михаила. За церковью и начинался рынок. Слышно было, как, зазывая покупателей, кричали торговцы, как скрипели колеса возов, влекомых медлительными невозмутимыми волами, как в нежно-зеленой листве свиристели птицы. Не заходя на торговую площадь, Иван спросил у прохожего Лиственичную улицу и, поблагодарив, направился к Почайне. Улицу нашел быстро, только оказалась она уж больно длинной, тянулась почти до самой пристани, а где пересекалась с Предместной – то Бог ведает да вот, наверное, играющие в пыли мальчишки. — Отроки, к Предместной правильно иду? — Прошел уже, дядько! Назад вертай. — Прошел? – удивился Раничев. – Как же я корчму-то не заметил? — Вона, церковную маковку видишь? – Один из пацанов показал куда-то назад грязным пальцем. — Ну вижу. — Вот туда и иди. Пожав плечами, Иван повернул обратно. Сорвал по пути веточку, обмахивался – жарковато было, хоть и утро еще, а одежка-то, почитай, зимняя, в чем был в Москве, в том и уехал – епанча на собачьем меху, плотного сукна кафтанец. Тепло было, да вот теперь парился, расстегнул кафтан, распахнул епанчу, снял бы, в руки взяв, да, по местным понятиям, неприлично так шастать, вот и приходилось терпеть. Продать всю одежку, что ли? Да завести новую, деньжата, чай, будут. Если будут. А вдруг… Нет. Иван прогнал от себя нехорошие мысли. Потом немного подумал и решил, что уж в крайнем случае заработает и скоморошьим ремеслом, главное бы пристать к ватажке, ибо одному работать никто не даст, все места, как и везде, поделены заранее, а быть в роли Паниковского – непутевого сына лейтенанта Шмидта – что-то не очень хотелось. Вот и корчма, вернее, постоялый двор – неприметный, окруженный невысоким плетнем и кустами цветущей сирени, сквозь которые хорошо просматривалась коновязь, открытый очаг под дощатым навесом и длинный сарай, крытый старой соломой, – по всей видимости, конюшня. Жилое помещение в полтора этажа располагалось в глубине двора и смотрелось не очень – маленькое какое-то, покосившееся, нижние венцы погнили и теперь явно требовали замены, то же касалось и крыши. Тем не менее во дворе было довольно людно – смеялись какие-то мужики в одних рубахах, въезжали в ворота груженные кожами возы, а вот проехал на коне какой-то купец, толстобрюхий, важный, в видавшем виды ездовом полукафтанце и охабне, небрежно накинутом на плечи. Охабень казался словно с чужого плеча, впрочем, всадника это, похоже, ничуть не волновало – чай, не князь, не боярин, обычный торговец средней руки, именно для таких и предназначался постоялый двор Селивона Натыки. Следом за всадником зайдя в ворота, Раничев направился к дому. Обойдя коновязь, толкнул скрипучую дверь и спустился на несколько ступеней вниз, в полутьму. Огляделся, примечая узкие, тянувшиеся вдоль стен столы, подозвал служку: — Хозяин, Селивон Натыка, здесь ли? Служка – рыжий, довольно бестолковый на вид малый – шмыгнул носом: — Нету хозяина, господине! На поутру уехал – работничков нанимать венцы заменить. |