Книга Шпион Тамерлана, страница 117 – Андрей Посняков

— Сурожане? – переспросил торговец тканями, редкобородый, курносый, в ярко-зеленом кафтане. – Так они, почитай, во Львове все, в Киеве мало кто.

— Так что, совсем нету? – испугался Иван.

— Да есть. На Копыревом конце поспрошай, там их дворища стоят.

— На Копыревом конце… – млея от жары, протянул Иван. Выйдя с рынка, остановился у церкви, перекрестился и, плюнув, пошел к Почайне – дорогу спросил у прохожих.

По пути все чаще и чаще попадались отряды воинов. В блестевших на солнце кольчугах, в пластинчатых доспехах, колонтарях, а кто и в рыцарских латах, вполне по-европейскому. Ржали кони, довольно улыбались, потрясая копьями, воины, и девушки, черноокие киевские красавицы, опустив тяжелые бадейки с водою, приветственно махали руками. Заливисто свистели забравшиеся на деревья мальчишки, бежали вслед отряду, что-то кричали воинам. Отряды быстро умчались к Детинцу, оставив после себя пыль да взрыхленную копытами землю.

— Однако. – Раничев провел себе пальцем по лбу. – Теперь и в самом деле никак не обойтись без реки. Надеюсь, водица не очень холодная. Эй, парни, к Почайне верно иду?

— Верно, дядько!

Почайна, с обрывистыми, густо заросшими кустарником берегами, открылась внезапно, как только Иван поднялся на земляной вал. Вдалеке, справа, виден был Днепр, величаво-широкий, синий, за ним тянулись луга и дубовые рощи. Раничев с удовольствием огляделся вокруг – красота-то какая! Позади, за Подолом, круча Замковой горы с зеленеющими деревьями, впереди, внизу – блестящая лента реки, а над нею – безоблачное голубое небо.

Постояв немного, Иван сорвал с ближайшего куста ветку сирени, понюхал и решительно направился вниз. Найдя пологое место, чуть вдалеке от пристани, полной небольших судов и лодок, спустился к самой реке, выбирая, куда бы скинуть одежду.

— Я посторожу, дядько, – откуда ни возьмись, выскочил небольшого росточка пацан – щупленький, востроглазый, смуглый – в белой, расшитой красной нитью рубахе, босой – ноги в цыпках.

— Я у многих тут сторожу, – улыбнулся пацан. – Всего-то пуло. Вона туда складывай одежку.

— Пуло? Однако… – засомневался Раничев.

— Так украдут – куда как больше потеряешь! – Мальчишка засмеялся, показав щербатые зубы. – Да и голым по городу пробираться – тоже не велико удовольствие. Так что коли пришел искупаться, так плати, дядько, да плавай себе в спокойствии.

— А ты сам-то, часом, не сопрешь одежку-то? – вдруг засомневался Иван.

— Да что ты, право! – Пацан обиженно замахал руками. – Я Микитка Упряж, меня на Пристанях все знают. И вон – господа воины – и те услугами не побрезговали.

Парень кивнул на кусты, у самой реки, где были аккуратно развешаны кольчуги, поддоспешники и рыцарские, крытые темно-голубым бархатом панцири-бригантины.

— А вдруг кто посильнее тебя объявится? – не унимался Иван. – Украдут все воинское добро, что тогда заведешь?

— А это на что? – вконец обидевшись, пацан достал из-за пазухи свирель, похвастался. – Как свистну, вся пристань сбежится. Экий ты, право, неверующий, дядько.

— Ладно, уговорил, – скидывая кафтан, засмеялся Иван. – Держи свое пуло.

Поймав монету, мальчишка уселся на берегу, внимательно приглядывая за вещами.

У самого берега, за кустами ракиты, фыркая, купались какие-то мужики, видимо – воины. Вообще Киев, кажется, приобретал какой-то уж слишком милитаризованный оттенок. Ну черт с ними…