Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 355 – Андрей Посняков

В полдень остановились у леса, на опушке с черными следами кострищ. Развели костерок, натаяли в котелке снегу, разболтали муку с вяленым мясом. Не сказать, чтоб шибко наваристая получилась «болтушка», но ничего, есть можно. Приятели перекрестились и, присев на обрубки деревьев, достали ложки.

Оглушительный звук выстрела вдруг разорвал тишину. Насквозь прошибив котелок, пуля ударилась в старую, росшую рядом осину, в ней и застряла. Парни, не сговариваясь, кинулись в снег и поползли в разные стороны.

— Куда?! — ехидно осведомились из лесу… Нет, голоса уже звучали не в лесу, а здесь, рядом. Звучали с угрозой, неласково:

— А ну, подымайтеся, голуби! Монаси, мать ити.

Приказание тут же подкрепили делами — черная злая стрела, дрожа, вперилась в снег перед самым носом Ивана. Да уж, с такими аргументами не поспоришь. Что ж, поглядим, что за тати…

«Паломники» молча поднялись на ноги. Из леса на опушку уже вышли человек десять, а то и поболе, одетых довольно бедно — поношенные армячки, полушубки, овчины; на головах — треухи, а у кого и просто войлочные татарские шапки; только один — в сапогах, остальные — в лаптях с онучами либо в кожаных постолах-поршнях. Тот, что в сапогах, — дюжий мужичага с растрепанной пегой бородищей и недобрым взглядом — держал в руках дешевую фитильную пищаль, фитиль, кстати, тлел, а курок был на взводе. Остальные никаких самопалов при себе не имели, зато почти у каждого торчал из-за спины лук. Ни саблей, ни палашей Иван тоже не заметил, одни ножи, правда — увесистые, длинные… Ну, попали… Впрочем, не так уж и много этих разбойничков. И луки они зря убрали, зря. Самый опасный, конечно, тот, что с пищалью… Вот к нему и подойти, подобраться.

— Что ж вы творите, люди добрые? — раскинув в стороны руки, Иван шагнул к пищальнику. — Бедных монасей изобидели! Не по-христиански то, не по-христиански.

— Стоять! — качнув ружьем, жестко приказал главарь и, бросив взгляд на своих татей, жутко оскалился. — Я же сказал — луки не убирать!

— Так ить их всего трое, Крыжал!

Крыжал… Интересное имечко. Наверное, от польского слова «крыж» — крест. Они что, поляки? Нет, не похоже, да и откуда здесь взяться полякам? Хотя… Путивль и Кромы на так далеко, а самозванцу сильно помогают поляки. Целые отряды у него. Правда, говорят, то не короля Жигимонта рати, а бояр его. Чудно — бояре польские (магнаты называются) сами по себе войска держат и куда хошь отправляют. Чудно.

Разбойники между тем взяли всех троих в круг. Один — седобородый востроглазый дедок — подошел к атаману:

— И что с имя делать будем? Посейчас казним аль поведем в деревню?

Митька не выдержал:

— Да за что же вы нас казнить-то собрались, ироды?

И, тут же получив прикладом пищали в бок, согнулся, замолк. Лишь тихонько прошептал:

— Сволочи.

— Молчать, псы! — Зыркнув глазами, главарь повернулся к деду. — Конечно, в деревню поведем, нешто мы тати какие? Там и судить будем.

— А судить дьяки должны! — негромко заметил Иван. — И вообще — долгое это дело.

— Ничо, — Крыжал ухмыльнулся и угрожающе повел пищалью. — Мы и сами сладим, не хуже дьяков.

Связав пленникам руки, разбойники повели их в лес. Шли недолго, может, версты две, много — три, пока за черными ветвями деревьев не показалась деревня, вернее, большое — в десяток дворов — село. Идущих уже заметили — к татям со всех ног бежали мальчишки.