Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 353 – Андрей Посняков

Высказавшись, Годунов ушел, на этот раз окончательно.

Парни переглянулись.

— Ну что? — тихо промолвил Митрий. — Получили заданьице? Не думаю, что мы после него обратно вернемся.

— Типун тебе на язык! — выругался Иван. — Хотя, наверное, ты и прав. Ничего, за Родину умереть не страшно — на то мы и служилые люди. Василиску только жалко… — Юноша тяжко вздохнул.

Митька угрюмо кивнул:

— Вот именно.

— Да что вы себя раньше времени хороните! — вдруг возмутился Прохор. — Один вздыхает, другой… Совсем очумели?!

Иван расхохотался:

— А ведь ты, Проша, верно сказал! Чего уж раньше времени-то… На чужбине-то и труднее бывало, а тут все же своя сторона. Выберемся, не впервой, верно, Митька?

— Твои бы слова да Богу в уши. Давайте-ка лучше прикинем, что нам в пути понадобится.

Прикидывали не долго, составив список, оставили дежурному дьяку, а сами поехали домой — выспаться, попрощаться.

— Может, сначала к Ртищеву заедем? — вдруг предложил Митька. — Посмотрим хоть на него в последний раз.

— Заедем… — Погруженный в какие-то свои мысли Иван кивнул и попросил: — Вот что, парни, вы меня у Китай-города подождите, а я сейчас… забыл кое-что…

— Ладно, подождем. Смотри только, недолго.

— Не, долго не буду.

Завернув за угол, Иван спешился и, привязав лошадь, зашагал к приказному узилищу. Дежуривший в небольшой каморке пристав, узнав дворянина московского, вытянулся:

— Что угодно, милостивый государь?

— Михайло, Пахомова сына, выдай-ко на допрос.

— Ну, это мы запросто. — Пристав взял в руку перо. — Сейчас вот, запишу в книгу… С сопровождением выдавать?

— Нет, — хохотнул Иван. — Уж как-нибудь сам справлюсь.

Пристав загремел ключами и громко позвал стражей. Через некоторое время из узилища привели закованного в цепи узника.

Увидев Ивана, Михайло посмотрел на него и презрительно сплюнул на пол.

— Поплюйся еще тут, поплюйся! — возмутился пристав. — По возвращении, ужо, будешь все полы мыть.

Иван вывел Михайлу на улицу.

— Небось, в пыточную ведешь? — осклабясь, осведомился тот.

— Нет, — юноша покачал головой. — Просто исправляю ошибку.

— Какую еще ошибку? — удивился узник.

Иван улыбнулся:

— Свою. Здесь вон сворачивай, к кузне…

Приказной кузнец ловко освободил Михайлу от оков.

— Ну… — Выйдя наружу, узник растер запястья. — И что теперь? Не боишься, что убегу?

— Беги, — ухмыльнулся Иван. — Для того и вызвал. Выберешься — Бог даст, ну а не выберешься — твоя вина.

Отвернувшись, он быстро зашагал к лошади. Вскочив в седло, обернулся — Михайлы нигде не было. Ну и слава Богу…

Позвал знакомого писца, наклонился:

— Беги в узилище, скажешь приставу — сбег узник Михайло Пахомов Ивана Леонтьева сына виною.

Нагнав у Китай-города друзей, Иван вместе с ними поехал на Скородом, в усадьбу Андрей Петровича Ртищева…

Ранним утром друзей провожал сам Семен Никитич Годунов. Боярин лично вручил списки с грамот, из коих ясно следовало, что Самозванец никакой не Дмитрий, и благословил принесенным с собой образом:

— Помоги вам Господь, парни.

Потом погрозил пальцем Ивану:

— За твое ротозейство ответишь, не думай… если, конечно, вернешься, — последнюю часть фразы Годунов произнес шепотом. Потом еще раз перекрестил переодетых монахами ребят и махнул рукой: — Езжайте с Богом!

Загремели медные колокольцы на запряженной в розвальни лошаденке. Миновав Москву-реку, сани выбрались на Ордынку, проехали ворота, свернули и ходко понеслись по Серпуховской дорожке в Путивль — в стан Самозванца, вора, называющего себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием.