Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Недоуменно переглянувшись, приятели вошли в родную горницу, где уже дожидался их Прохор, тоже какой-то грустный, словно пришибленный из-за угла пыльным мешком. — Да что тут такое случилось? — с порога спросил Митрий. — Нешто Самозванец уже у кремлевских стен? — Ртищев умер, — негромко отозвался Прохор. — Я приехал, а там уж все собрались — домочадцы, слуги, доктора иноземцы. — И что? — набросился на парня Иван. — Что доктора говорят? — Легкие… — Прохор развел руками. — Какой-то там «необратимый процесс»… Да сами знаете, кашлял Андрей Петрович в последнее время сильно. — Эх, Андрей Петрович, не вовремя как… Все трое, не сговариваясь, обернулись к висевшей в углу иконе и перекрестились: — Царствие тебе небесное! Хороший был человек… — Да уж… И нам помог много. Без него бы… А, что говорить, — Митрий махнул рукой и угрюмо уселся за стол. — Надо бы подсобить домочадцам-то его с похоронами. — Поможем… Брат у него остался, Гермоген. Говорят, художник… Как думаешь, отпустит Семен Никитич? — Не отпустит, так сами уйдем. — Тоже верно… И все трое разом вздрогнули от чьих-то тяжелых шагов. Резко распахнулась дверь… Да-а, верно говорится — помяни черта, он объявится! На пороге стоял Семен Никитич Годунов. Любил вот так вот появляться, внезапно — не корми хлебом. В этот раз, правда, смущением захваченных врасплох подчиненных наслаждаться не стал. Сняв высокую горлатную шапку, перекрестился и тяжело уселся на лавку: — Скорблю! Скорблю вместе с вами… земля пухом Ондрею Петровичу, знающий был человек… Ох-хо-хо… Токмо вот о здоровьишке своем не заботился. Сколь раз говорил ему — сходи к бабкам, полечи кашель свой… Куда там! Вот и докашлялся. — Семен Никитич! Мы б хотели с похоронами помочь… — Без вас помогут, — отмахнулся боярин. — Для вас иное задание есть, важнейшее. — Ошкуя ловить? — Да пес с ним пока, с ошкуем. Поймаем, никуда не денется. — Годунов ухмыльнулся и сузил глаза. — Покойничек Ртищев сказывал — вы важные бумаги прошлолетось добыли… Вот со списками с них и поедете в самозванский лагерь! — Куда?! Парни изумленно вытаращили глаза на боярина. Вот уж ошарашил так ошарашил! — Поедете, — невозмутимо продолжал Годунов. — Скажетесь, будто беглые… Найдете сомневающихся, им бумаги те покажете, чтоб знали, каков самозванец «царь»! Но — то не главное… — А что главное? — пришел в себя Иван. — Самозванца убить? — Зачем убить? — Боярин захохотал, затряс окладистой бородою. — Убить кому, чай, и без вас найдутся. Вы же список с самозванных грамот ему, Димитрию лживому, и покажете. Пущай на свои же словеса посмотрит! Пущай знает, что подлинники — у нас! Понимаю, что опасное дело и трудное… Потому вас и посылаю — Ртищев уж больно вас нахваливал, да и сам вижу — работники вы умелые. К тому же больше уж и верить некому. Вздохнув, Семен Никитич осенил ребят крестным знамением: — Идите, готовьтесь. Завтра поутру и выедете под видом монахов-паломников. А начет похорон не сомневайтесь, поможем! Кивнув на прощанье, боярин вышел, оставив парней наедине с их мыслями, потом вдруг вернулся, заглянул в дверь: — Да, я там сказал, чтоб все ваши распоряжения севечер все приказные сполняли. Ну, мало ли там, лошади понадобятся или деньги, да еще что-нибудь. Ежели людищи какие надобны — до Серпухова хотя б проводят. Только стрельцов не дам, обходитеся уж приставами. |