Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 341 – Андрей Посняков

— Кажется, здесь, — Прохор кивнул на крыльцо самой большой избы.

Тут же, откуда ни возьмись, подбежал служка:

— Изволите остановиться у нас?

Иван спешился, кинул поводья:

— Может быть, коли понравится.

Служка изогнулся в поклоне:

— Сейчас доложу хозяину. Проходьте в избу.

— На вот тебе медяху. Лошадей не забудь покормить.

— Само собой, господа мои, само собой.

Толкнув тяжелую дверь, друзья прошли через длинные сени и оказались в обширной горнице с низким потолком и изразцовой печью. Над большим, тянувшимся через всю горницу столом, свисая с потолка на деревянных подставах-светцах, потрескивая, горели свечи. Сняв шапки, парни перекрестились на иконы.

— Рад видеть столь приятных молодых людей! — приглаживая пятерней расчесанную надвое бороду, поклонился гостям невысокий кругленький человечек в темно-коричневом зипуне с деревянными пуговицами, надетом поверх красной шелковой рубахи. Пояс тоже был красный, с желтыми кистями.

Иван усмехнулся — экий щеголь, — спросил:

— А ты, верно, хозяин?

— Он самый, Ондреев сын, Флегонтий. А вы кто ж такие будете?

— Дети боярские из-под Коломны. Думаем в войско наняться, к воеводе князю Милославскому… Ну, или — к Шуйским.

— Хорошее дело! — Флегонтий заулыбался. — Без вас, уж ясно, никак не разбить Самозванца.

— Шутишь?

— Шучу, шучу, господа мои! Сами знаете, жисть сейчас такая, что без веселой шутки — никак. Надолго к нам? — Хозяин постоялого двора улыбался, но глаза его оставались серьезными.

— Как с воеводами сговоримся. Может, и сегодня съедем, а может, всю седмицу проживем. Да мы заплатим, не сомневайся.

— Да я и не сомневаюсь… Желаете отдохнуть с дороги?

Парни переглянулись:

— Да, пожалуй, для начала перекусим.

Флегонтий улыбнулся:

— Хорошее дело. Чего изволите? Есть студень, жареные свиные уши, щи мясные и мясопустные, пироги-рыбники, квас…

— Вот пирогов нам и подавай. И не забудь квасу.

Друзья уселись за стол примерно посередке и в ожидании пирогов исподволь рассматривали постояльцев — судя по одежке, средней руки купцов. С одним — уминавшим щи по соседству — разговорились:

— Давненько здесь?

— Да с Рождества…

— От славно… Может, подскажешь, стоит ли здесь останавливаться?

— А чего? — Не переставая работать ложкой, купчина поднял глаза. С рыжеватой окладистой бороды его свисала капуста. — Тут ничего, жить можно. Правда, дороговато, да что поделать? Дешевле-то вряд ли найдешь.

— А говорят, тут убили кого-то?

— Убили?! — Купец чуть не подавился щами. Положил ложку на стол, замахал руками. — Окстись, окстись, господине! Никаких тут убивств не было, вот те крест!

— Ну как же? — гнул свое Иван. — А на той неделе? Эвон, на торжище говорили… никак, в пятницу парнищу какого-то убили… да и, — юноша оглянулся и понизил голос, — истерзали всего!

— А-а-а, — протянул купчина. — Вот вы про что. Ну да, верно, было такое убивство, Господи, спаси и сохрани… — Он снова перекрестился и продолжил: — Так то не здесь, то на Черторые, есть невдалече такой ручей.

— О! — поднял палец Прохор. — Говорили же — невдалече!

— Да это просто не повезло парню… Ефимом его, кажись, звали.

Парни насторожились:

— Как это — не повезло?

— Да так, — купец снова заработал ложкой. — Я не очень-то и знаю…

Тут подоспели и пироги с квасом. Переглянувшись, парни заказали еще и вина.