Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 342 – Андрей Посняков

— Выпьешь с нами, человече?

— С хорошими-то людями — чего ж не выпить? — оживился купец. — Меня Корнеем зовут.

— Иван.

— Прохор.

— Ну, за знакомство!

Выпив, купчина разговорился:

— Ефим-то, вьюнош убиенный, частенько сюда захаживал. Улыбчивый такой, темноглазый. Одет богато — ферязь золотом вышита, кафтан с битью, соболья шапка. Приезжал обычно к обеду, правда, не обедал, выжидал чего-то… Пождет-пождет, в оконце посмотрит… потом оп! Подымется в горницы… Спустится уже в простой одежонке, шмыг — и нет его! К вечеру обратно заявится, снова переоденется — на коня и поминай, как звали. Вот так вот, одним вечерком — и не пришел. А уж на следующий день пошли слухи… Убили парня да распотрошили. И знаете, кто убивец?

— Кто же? — хором спросили друзья.

— Ни за что не поверите. Ошкуй!

— Кто-о?

— Ошкуй! Медведь белый… Видать, сбег от какого-нибудь боярина: они любят медведей на усадьбах держать забавы ради. Вот и кормится.

— Страшное дело!

— Дак я и говорю — не повезло парню! Вот и вы упаситесь на Черторые вечером околачиваться — не ровен час. С медведем-то как сладишь?

— Да у нас пистоли есть.

— Ну, разве что пистоли…

— А куда ж Ефим-то ходил?

Корней развел руками:

— Тут уж, братцы, ничего сказать не могу. Может, кто из местных… есть тут один мужик, вернее, парень. Здешний остоженский, Михайлой кличут. Частенько сюда заходит… — Купец вдруг оглядел стол и ухмыльнулся. — Да вон же он, вон! В углу, сивобородый, в овчине.

— Господи! — Присмотревшись, Иван наклонился к Прохору. — Да я ведь, кажись, его знаю… Михайла… ммм… Михайла Потапов…. Нет — Пахомов. Да-да, точно — Пахомов! — юноша замахал рукою. — Эгей, Михайла! Как жизнь?

Михайло вздрогнул, дернулся, но, разглядев улыбающегося Ивана, тоже улыбнулся в ответ. Подошел, поздоровался.

— Садись, выпей с нами, — радушно предложил Иван и кивнул на собутыльников. — Это дружок мой, Прохор, а то — Корней, купец. Хорошие люди.

— Да я вижу, что хорошие, — присаживаясь, Михайло улыбнулся в усы. — Винишко пьете? — Он заглянул в кружки. — Напрасно. Для своих есть тут у хозяина кое-что… Сейчас… Эй, парнище, — он ухватил за рукав пробегавшего мимо служку. — Скажи Флегонтию, пущай белого вина нальет. Для Михайлы Пахомова.

— Сделаю, Михайло Пахомыч, — поклонился слуга.

Иван усмехнулся:

— Ишь, как тут тебя величают!

— Так все вокруг когда-то батюшке моему принадлежало! — горделиво сверкнув очами, Михайло стукнул кулаком по столу. — До тех пор, пока царь… Тсс… Про то вам знать не надобно.

— Пожалте, Михайло Пахомыч. — Подбежавший служка с поклоном поставил на стол изрядный кувшинец и большое блюдо с дымящимися пирогами. — Пирожки с вязигою. С пылу, с жару! Угощайтеся.

— Угостимся! — Михайло самолично разлил принесенное вино по кружкам. — Ну, вздрогнули!

Иван глотнул… и закашлялся! Ну и вино — аж глаза на лоб лезут. Не вино — самая настоящая водка!

— Водка, водка, — занюхав выпитое куском пирога, засмеялся Михайла. — Хорошая, не какой-нибудь там перевар.

— И как хозяин-то не боится? — Прохор покачал головой. — Ведь не царев кабак… А ну, как донесет кто?

— Не донесет, — ухмыльнулся Михайло. — Только верным людям тут наливают. Ну, еще по одной?

Иван махнул рукой:

— Давай… Корней нам тут какие-то страсти рассказывал. Про истерзанного парня.