Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
Баурджин неожиданно улыбнулся: — Гамильдэ-Ичен, ты песни петь умеешь? — Конечно, — удивлённо отозвался юноша. — И не только петь, а и сочинять — ты же знаешь, нойон! — Да уж, таких песен и я могу сочинить целый ворох. А ты, Сухэ? — Конечно, могу петь, — подтвердил Алтансух. — И даже умею играть на хуре! Гамильдэ-Ичен рассмеялся: — Ой, да что там уметь-то? Знай дёргай струну. Баурджин задумчиво потеребил отросшую бородку, светлую, как волосы, и поинтересовался, трудно ли сделать хур или ещё какой-нибудь музыкальный инструмент. — Сделать нетрудно, — заверил Гамильдэ-Ичен. — Только нужна сушёная тыква и хорошая палка. Ну и конский волос — на струны. — Ещё можно смычком играть, — подумав, добавил Сухэ. — А смычок совсем просто делается — как лук. Выслушав парней, нойон покачал головой: — Где ж я вам тыкву найду? Ну, разве что в ближайшем кочевье. Что тут у нас ближайшее, кто помнит? — Боргэ говорила — где-то здесь, неподалёку, кочует род старого Эрдэнэчимэга. — Эрдэнэчимэг? — Баурджин ухмыльнулся. — «Драгоценное украшение» — красивое имечко, не очень-то подходящее для старика. — Ну, уж как назвали, так назвали. — А что значит — «неподалёку»? Какой-нибудь приметный ориентир тебе Боргэ называла? Ну, там, типа ярко-алой скалы или сосны с тремя вершинами? — Да что-то подобное называла, только я не запомнил — не о том думал, — честно признался юноша. — Надо вспомнить! — Баурджин положил руку юноше на плечо. — Обязательно надо. Ну, что там есть-то такое поблизости? Может, гора? Гамильдэ-Ичен наморщил лоб: — Нет, не гора. — Дерево? — И не дерево… — Камень? — Нет… — Гм… озеро? — Озеро? Н-нет… — Юноша задумался и, вдруг просияв, воскликнул: — Плесо! Точно — плесо! «Золотое плесо» — так это местечко называется, Боргэ ещё сказала — видно издалека. Найдём! — Нет, Гамильдэ, искать-то как раз тебе придётся, — охолонул парня нойон. — Всем нам лишний раз на виду шастать нечего. Найдёшь кочевье Эрдэнэчимэга, скажешь — ищу, мол, коня… — Так ведь смеяться будут! Скажут — вот недотёпа. — Пускай смеются, главное, чтоб поверили. Посидишь в каком-нибудь гэре, подаришь… ну вот, хоть свой кинжал, он у тебя красивый. Подаришь, подаришь, что глазами хлопаешь? А тебе путь подарят какой-нибудь инструмент, хур или бубен. Лучше — хур. — Лучше уж — и то и другое! — засмеявшись, юноша поднялся на ноги. — Ну я пошёл. — Удачи, Гамильдэ-Ичен! В середине неба висело жаркое солнце. Палящие лучи его, проникая сквозь густую листву, окрашивались в желтовато-зелёный свет и, достигая подлеска, теряли половину своей знойной силы. Проще говоря, в лесу царила приятная прохлада. Привалившись спиной к широкому стволу раскидистого кедра, Баурджин устало прикрыл глаза, слушая, как поют птицы. Вот — цви-цви-цви — малиновка, а вот — цирли-цирли — цирли-цирли — соловей, вот — тук-тук-тук — дятел. Вдали, за рекой, куковала кукушка. Баурджину подумалось вдруг, что вот стоит сейчас открыть глаза — и окажешься в каком-нибудь городском парке со свежевыкрашенными белой краской скамейками, летней эстрадой, монументальными урнами, голубыми круглобокими автоматами по продаже газированной воды. Три копейки — с сиропом, одна — без. Ходят, гуляют люди. В песочницах, под присмотром молодых мамаш в ярких ситцевых платьях, деловито копаются малыши; дети постарше, громко звеня звонками, гоняют на велосипедах, в спицах колёс отражается солнце, а укреплённый на специальном столбе репродуктор передаёт бодрую музыку: |