Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 43 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Воронцов, Ермакова, Прохоров. — сказал он, внимательно глядя каждому в глаза, и после паузы добавил. — Свободны. Но учтите, товарищи, в рабочее время по кинотеатрам шляться — все же не дело. Иноземцев, следуйте за нами.

Они так же стремительно и тихо покинули фойе, не оставив после себя даже запаха. Только Иноземцев бросил на нас испуганно-прощальный взгляд. Прохоров тоже как-то быстро ретировался, а я улыбнулся, и, взяв Наташку за руку. Потащил её в сторону зрительного зала:

— Пошли хоть кино досмотрим.

Билетёрша пропустила нас без лишних слов, мы сели на ближайшие свободные места и досмотрели фильм.

— Эх, самое интересное пропустили, — сказал я, когда в зале зажегся свет.

— Чуть сердце не выпрыгнуло, — призналась Наташа, когда мы вышли на улицу. — Думала, в отделение заберут.

— Все нормально, — успокоил её я. — Пойдем, прогуляемся? Мороженое в «Молодежке» возьмем.

* * *

Конечно можно было сразу кино вернуться домой и начать писать статью о поездке на «Праздник Полей», оттачивая каждую строчку, чтобы строгий и требовательный Николай Семенович остался доволен и точно взял меня в редакцию журналистом… но, после пережитого, хотелось раствориться в августовском теплом (не жарком, а именно теплом) вечере!

Мы долго гуляли по улицам городка, ели мороженое, пили газировку из автоматов, ходили по тенистым аллеям и солнечной набережной. Наташа спохватилась только когда солнце коснулось линии горизонта.

— Ой, мне же уже давно домой пора! — сказала она с ноткой сожаления. — Дома, наверное, уже волнуются.

Я проводил Наташу до подъезда. Хотел попытаться поцеловать, но ее дедушка, тот самый Иван Михайлович, который сбил меня на своих «Жигулях», так не вовремя выглянул из окна.

— Наташ, ты где ходишь так долго? Давай домой! Живо!

— Иду! — ответила она. — Ну все, мне пора! Еще увидимся?

— Конечно!

Наташа, увидев, что дедушка скрылся в окне, робко клюнула меня носом в щеку и упорхнула. С глупой улыбкой на лице я потер щеку и медленно побрел к себе домой. Было так хорошо на душе и, казалось, что я не шел, а летел!

— О, Весенний фанат! — окликнул меня чей-то женский голос.

Я обернулся.

— Метель?

Девушка сидела на лавочке, курила. Ох, выдержка у нее конечно невероятная! Выдержка, смелость или дурость? Потому что вот так запросто сидеть на лавочке и открыто курить молодой девушке в далеком 1983 году равносильно вызову обществу. Прохожие, бабушки, дедушки, рабочие с какого-нибудь ближайшего завода, увидев такое, отчитают так, что мало не покажется. Ещё и подзатыльника дадут «ты будущая мать, ишь чего удумала!» А могут и вообще участкового позвать, чтобы провел разъяснительную беседу о вреде курения для женского организма. Впрочем, не только беседой могло все закончиться. Сообщат в институт, а оттуда потом и отчислить могут за аморальное поведение.

А она не боится. Вот так смело, открыто, не стесняясь… Еще и с дерзким вызовом в глазах, мол, чего ты мне сделаешь? Странная.

— Сейчас вроде бы лето, — сказал я, не совсем улавливая смысл фразы про фаната.

— Знаю, — кивнула та как ни в чем не бывало. — Я про другое.

— Про Весну? — догадался я. — Ну не сказал бы, что я его фанат. Слабоватые тексты у него, да и игру на гитаре немного подтянуть не мешало бы…

— Не фанат, но на квартирник все же пришел.