Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 41 – Андрей Посняков, Тим Волков

Был момент в истории СССР, когда просто так пойти в кино среди бела дня стало проблематичным. Под лозунгом «Рабочее время — работе!» велась жесткая борьба с прогулами. Каждый добропорядочный гражданин должен был работать. Это закон. И не закон совести, а именно что ни на есть настоящий закон, прописанный в соответствующих документах, со всеми вытекающими последствиями. Каждый гражданин должен был неукоснительно выполнять важнейшую конституционную обязанность — честно трудиться согласно своим способностям. Не желает — значит это уже уклонение от общественно полезного труда, подрывание дисциплины, совершение антиобщественного поступка, позволяющего таким «нехорошим» людям вести паразитический образ жизни. А значит светит статья 209 УК РСФСР. А это уже не шутки.

Так что не удивительно, что народ в зале кинотеатра «Экран» тревожно зашептался. Очередная облава грозила некоторым серьёзными неприятностями. Люди в серых костюмах, с непроницаемыми взглядами, перекрывшие все входы-выходы из учреждения культуры вызвали настоящий переполох. Кто-то вскрикнул, кто-то попытался изобразить сердечный приступ, кто-то судорожно принялся копаться в сумках и карманах в поисках оправдательной справки о сменной работе или нахождении в отпуске, кто-то просто выразительно кашлянул, кто-то выругался вполголоса… Улыбки, недавно появившиеся у зрителей при появлении на экране Пьера Ришара, испарились в одно мгновение. Всем стало не до комедии.

— Саша? — Наташа тревожно посмотрела на меня, вцепившись в руку.

— Спокойно, — ответил я. — У нас все в порядке. Мы не прогульщики. Твоя практика ещё вчера закончилась, а я работаю на полставки, значит полдня, к тому же нас отпустили. Все официально.

— А если не поверят? — она не сводила глаз с мужчин в серых костюмах, которые шли по рядам, проверяя документы.

— Поверят — проверят — подмигнул я.

Моя уверенность в голосе успокоила девушку, и она перестала нервно теребить ручку своей сумочки. Люди в сером вели себя корректно, проверяя документы, время от времени делали какие-то записи в блокнотах.

Зрителей было немного, человек пятнадцать, в основном подростки и пенсионеры. Мы с Наташей явно выбивались из этой компании.

— Документы, товарищи, — без всяких эмоций произнес представитель органов приблизившись к нам.

Мы протянули свои паспорта, и он принялся медленно перелистывать странички, будто выискивая повод придраться.

— Воронцов Александр Матвеевич, — прочитал он вслух. — Вы, гражданин, почему в рабочее время в кино? Где работаете?

— В редакции газеты «Заря», — ответил я, стараясь держаться спокойно. — Экспедитор, на полставки. На сегодня моё рабочее время официально закончилось, к тому же я выполнил все задания, доложил непосредственному начальнику и меня отпустили. Можете проверить, лично Николай Семенович, главный редактор, может это подтвердить.

— А почему вам потребовалось отпрашиваться? — задал он провокационный вопрос, явно желая подловить меня на лжи.

— Специфика работы, — сказал я, пожав плечами. — Иногда приходится задерживаться сверх установленного графика.

— Почему? — напрягся серый человек, явно почувствовав возможность к чему-то придраться, и, возможно, не только ко мне.

— Чтобы советские граждане вовремя получили свежую прессу, — воскликнул я, едва сдерживая нахлынувший порыв энтузиазма.