Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 122 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Он разбежался и со всей скорости врезался в живую стену своим немалым телом – отлетел, опрокинувшись, и довольно вскинул кулак:

— Молодцы! Значится, так… Первый ряд щиты держит, второй копья. Первый себя и сотоварищей от ударов и уколов обороняет, второй копьями ворога через головы их колет.

— А поежели ворог сам сверху уколет? – перевела Митаюки вопрос сразу от нескольких сир-тя.

— Тут ты щит вверх поддерни, – жестом показал Серьга, – и понизу его, близкого, в живот открытый: хоп! Чем щиты хороши? Пока ворог далеко, он тебя от любого оружия оборонит. А коли близко оказался, ты его чутка повернул, али подвинул, и в щель открытую нехристя ударил. Опосля закрылся назад, и ты опять за стеною, не возьмешь…

Казаков ничуть не смущало, что у пришедших к ним сир-тя не было ни стального оружия, ни брони. Они лишь потребовали укоротить часть копий до длины в саблю – дабы колоть в тесной схватке удобнее было, а часть каменных наконечников наоборот, пересадить на более длинные ратовища – чтобы доставать врага со второго ряда. Вместо тяжелой брони молодые воины делали из шкур яйцеголова толстые шапки в два слоя кожи. Вот и вся защита.

— Скажи, милый, – порядком охрипнув к вечеру, уже в постели спросила Митаюки, гладя грудь своего атамана, – отчего вы местных воинов учите щитами воевать, а сами ими никогда, почитай, не пользуетесь?

— Не привыкли, – погладил ее по черным волосам казак. – Супротив пули али картечи от него все едино толку нет. Так чего лишнюю тяжесть таскать? Здесь же токмо стрелами, палками да копьями воюют. Здесь они в самый раз будут.

— Вы и здесь ими не пользуетесь.

— Мы на пищали больше полагаемся. А сие штука такая, что одной рукой ею не управишься, две нужны. Так выходит, щит держать нечем.

— Вы, так бывает, по месяцу ни разу не стрельнете. Но щиты все едино не берете.

— Экая ты… – хмыкнул Матвей. – Ладно, объясню иначе. Вот скажи мне, ты о лучниках, что белку в глаз на лету бьют, слышала?

— Знаю, птиц иные стрелки так добывают.

— Ты, коли мальчик лук впервые взял, его станешь учить птице в глаз метиться, али в толпу напротив стрелы быстро и сильно метать? Ась? Вот то-то и оно… Как с луком свыкнется, там уже в чурбан можно целиться. Попадать начнет – в кочан капустный. И уж опосля, когда сие за баловство лучнику станет, вот тогда и до белки али птицы очередь придет. Лет через десять, коли склонность к сему будет, – Матвей повернулся на бок положил ладонь на ее грудь, тихонько сжал. – Я, Митаюки, в четырнадцать лет в первый ратный поход с саблей вышел. До того меня, сколько от рождения помню, старшие рубиться учили, да пищали снаряжать, а после того еще лет двадцать ляхи, немцы, да басурмане приморские на умение проверяли. Коли плохо дерешься, зараз голова с плеч катилась! Сородичи же твои до отрочества брюхо на солнышке грели, и ныне вдруг в ратники умелые да опытные заделаться захотели, – рука мужа поползла вниз. – Так быстро витязи не получаются. Чтобы одному супротив сотни не дрогнув выстоять, русским родиться надобно, русским вырасти, по-русски драться. За неделю сего не постигнешь. А со щитом и копьем в строю крепко стоять, это любого хоть за неделю натаскать можно.

— Что ты делаешь? – попыталась сжать ноги Митаюки, не пуская туда широкую ладонь. – Не дамся, не позволю, не разрешу!