Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
— Не позволяй! – Сильные руки мужа прижали ее ладошки к лисьему меху, нога проникла меж колен, раздвигая их в стороны, Матвей оказался сверху. Митаюки сопротивлялась из всех сил, как только могла, старалась всерьез – но все ее старания напоминали борьбу бабочки, оказавшейся между рук ловкого мальчишки. Уже через несколько мгновений юная чародейка лежала, тяжело дыша, раскрытая и неподвижная под тяжестью мужского тела. Теперь на ее долю оставалось лишь смирение. Серьга усмехнулся и решительным толчком проник в беззащитное лоно, сорвав с губ жалобный стон. Еще толчок, и еще, еще – Митаюки вся выгнулась, заметалась, но вырваться не смогла и рухнула в горячий сладкий колодец, в конце которого ее ждали горячие губы мужа и блаженная усталость. Ведь это была всего лишь игра. Непобедимый воин иногда должен быть грубым. И показывать женщине ее истинное место. Митаюки свое место знала, и заснула, лежа на руке Серьги, прижавшись всем телом и закинув ногу на бедро. Ее хозяин и господин лежал на спине, на скомкавшемся покрывале и боялся шевельнуться, дабы не потревожить сна покоренной полонянки. * * * Язык у Митаюки не отсох только потому, что через пару дней воины и казаки начали более-менее друг друга понимать. Как именно правильно действовать в строю, как нападать и отбиваться ватажники показывали наглядно; немногочисленные команды сир-тя успели запомнить, а прочие вопросы разрешались с помощью жестов и интонаций. Получив передышку, чародейка отправилась к немцу, отозвала его от наступающих линией одиночными шагами сир-тя, негромко спросила: — Ты заметил, что воины все по родам своим и племенам держатся? — Ну и что? – не понял Штраубе. — Коли они по родам и по вождям разбиты, то и слушаться вождей своих будут. Коли разногласие какое случится, по приказу из города своего запросто назад уйдут, или друг против друга копья направят, а то и вовсе нами же обученные супротив нас и выступят… Перемешать их надобно, немец. Дабы не по родам делились, а по сотням и десяткам, как в ватаге вашей заведено. И сотников над ними самим назначить. Ныне, пока учатся, сие провернуть несложно будет. Поставили командовать, и поставили. Получилось – пусть воеводствует. Нет – другим заменить. Коли тобой или Матвеем сотник поставлен, вас и слушать будет, а не вождя какого. Коли сотня перемешана, то по призыву вождя целиком не уйдет и приказа со стороны не послушает, воеводе подчинится. Будут, знамо, многие, что предпочтут в племя родное уйти, родителей слушать. Но то одиночные воины окажутся, а не десятки и сотни, слаженные да умелые… — Ты хочешь украсть у племен их собственных воинов? – расхохотался Ганс Штраубе. – Почему-то я ничуть не удивлен. Однако ты напрасно считаешь окружающих глупее себя. Вожди быстро сообразят, что к чему. Будет смута, от воинов потребуют вернуться по домам. — Знамо сообразят, – согласилась Митаюки. – Но не сразу. Если составленные нами сотни успеют пройти через битву, ощутят вкус победы, урвут себе добычу, повеселятся в захваченных городах, так просто разорвать их обратно, по чумам на кусочки, уже не получится. Не уйдут, даже если мать родная потребует. А вождей нужно уверять в дружбе, льстить славой и умасливать подарками, отправлять им часть добычи и полона… |