Книга Зов ястреба, страница 233 – Яна Летт

Должно быть, он заметил промелькнувшее на её лице – всего на миг – изумление, потому что улыбка на его лице стала самодовольной. Омилия фыркнула, исправляя положение.

— Это ещё что?

— Это я пытаюсь вас впечатлить. Синий – цвет владетелей, белый – цвет бала, а золотой – цвет любви и красоты.

— Надо же, как хорошо вы подготовились.

— А то! Но это чистая импровизация, поверьте, никакой подготовки.

— Что же, у вас ленты всех цветов в рукаве припрятаны?

Он закатил глаза и раскинул руки, как будто собираясь её обнять:

— Это обидно. Можете проверить: никаких потайных карманов. Чистая магия.

— Ну, конечно… – Ужасно, но ей стало любопытно, и, чтобы приглушить это чувство, она отпила ещё пунша.

— Проверьте, если желаете. Проверьте-проверьте, прошу.

— Спасибо, не желаю.

Она привыкла сама провоцировать и смущать, и пока что ей совершенно не нравилось находиться по другую сторону.

Конечно, стоило приказать наглому незнакомцу убраться прочь, но почему-то она медлила, хотя ещё недавно жаждала остаться в одиночестве.

— Я не успокоюсь, пока вы мне не поверите. – Он отбросил со лба прядь волос, сощурился. – Как вам такое?

Снова она не успела поймать момент, когда в его пальцах замелькала, как огонь, золотая монета.

— Золотом в этом дворце никого не удивишь.

— Тогда как насчёт серебра? – он протянул другую руку и достал серебряную монетку мелкого достоинства у неё из-за уха. Его пальцы мельком коснулись края её щеки, и она размахнулась, чтобы отбросить его руку, но ударила только воздух, а юноша расхохотался.

— Или меди? – Новая монетка возникла буквально из воздуха. На этот раз Омилия была готова и смотрела во все глаза, но всё равно не смогла разглядеть, как именно ему удалось это провернуть.

— Ну что, теперь признаёте? – он смотрел на неё с видом победителя, как будто ничего важнее в мире не было, чем убедить её в своём мастерстве.

— Что именно?

— Что это магия, конечно!

— Хоть божественное вмешательство, если вы уйдёте с этой веранды. – Но ей больше не хотелось, чтобы он уходил.

— Можно мне тоже налить себе пунша?

— Нельзя.

— Я всё-таки налью. Вы ведь не будете утверждать, что планировали расправиться с ним в одиночку?

Не дождавшись ответа, он взял бокал у неё из рук – не спросив разрешения – наполнил его, налил себе, запустил руку в конфеты, зачерпнув целую горсть, а потом преспокойно пересыпал в карман камзола. Поймав на себе взгляд Омилии, снова подмигнул – на этот раз заговорщически.

— Не выдавайте меня, ладно?

Не стоило принимать пунш у него из рук, но она взяла стакан.

По крайней мере, не скучно – пока что. Поставить его на место она всегда успеет.

— Вы что, вор?

— Почему «вор»? Это ведь угощение для гостей, не так ли? Какая разница, где именно гость его съест? – Он отсалютовал ей стаканом. – За наше знакомство. Знаете, я ведь увидел вас со спины и не знал, какой вы окажетесь. Понятия не имел, что мне так повезёт. Теперь, даже если вы пошлёте меня к дьяволам – что, наверное, было бы вполне ожидаемо, потому что я несу чушь… Это от радости, честное слово… Я смогу вспоминать ваше лицо.

— Чему же вы радуетесь? – Она уже знала, что именно он скажет: белизна кожи, небесная синева глаз… Всё это – словно многочисленные ухажёры читали с листа – она знала уже наизусть.