Книга Сломанный Свет, страница 1 – Нина Море

(Пять лет назад)

Тишина в подвале была звенящей, почти священной — как в храме, где молятся о чуде, но не верят, что оно придёт.

Ева сидела, поджав под себя посиневшие от холода ноги. На ней был только короткая юбка и тонкая футболка. Тело болело. Пыль въелась в кожу. Сквозняк пробирал до костей. Под потолком тускло мигала лампа, но чаще погружала всё в полумрак. И каждый раз, когда свет исчезал, сердце Евы начинало биться сильнее. Потому что в темноте он приходил.

Тот, кто называл её "своей музой". Тот, кто шептал, что с её помощью он станет известным. Сначала Ева кричала. Потом перестала. Она знала: никто не услышит. Мама всегда говорила, что у неё сильный характер, но этот характер дал трещину уже на вторые сутки.

Она хотела просто исчезнуть. Раствориться. Умереть — как угодно, лишь бы прекратилось это мучение. Она хотела, чтобы страх развеялся.

Но на третью ночь случилось то, чего она не ожидала. Дверь заскрипела. Не как раньше — медленно, с пугающей торжественностью. А резко, уверенно. Раздались шаги. Быстрые, тяжелые. Она зажмурилась. Готовилась к худшему.

— Ева? — прозвучал голос. Молодой, мужской.

Она открыла глаза. В дверном проеме стоял парень. Лицо в полумраке, но не было сомнений — это не ее чудовище.

Это был кто-то другой. Кто-то живой. Тёплый. Настоящий.

Он увидел её, и его взгляд стал таким, каким раньше на неё смотрела только мама — полным боли, нежности и отчаянной решимости.

— Всё хорошо. Я здесь, — сказал он и подбежал. Присел на колени перед ней. Снял куртку, укутал её. Подхватил на руки.

Она не смогла вымолвить ни слова. Только положила голову ему на плечо и заплакала. Зажмурившись.

Она запомнила его запах. Лёгкий, как весенний дождь, и крепкий, как сигареты и мужественность. Он казался старше — ему было всего восемнадцать, но в его взгляде было столько силы и света, что Ева решила: если он останется рядом, ей уже ничего не страшно.

Он знал, куда идти. Он не растерялся. А потом — сирены, люди, вспышки камер… Но всё это не важно. Она запомнила только его. Кирилла.

(Настоящее время)

Февраль был серым, как забытая ненужная тетрадь на задней парте. Мокрый снег превращался в ледяную кашу, ботинки скользили по плитке, а в воздухе витала усталость — до каникул оставалась одна неделя.

Кирилл стоял на крыльце у входа главный корпус университета МЧС. Высокий, плечистый, с пронзительными глазами и хмурым взглядом, он вжался в ворот куртки-парки, подкуривая сигарету. Пепел осыпался на запястья, покрытые множеством татуировок. В наушниках гремел рок, и весь мир будто отступил.

Пока не появилась она.

Ева.

Он почувствовал её присутствие раньше, чем увидел. Как будто в пространстве появилась вмятина. Она шла по ступенькам, держа в руках папку. Серое приталенное пальто, короткая юбка, тёмные колготки, идеально уложенные платиновые волосы, осанка, как у баллерины — она выглядела так, будто случайно перепутала институт с фотосессией Vogue. Но взгляд — её взгляд — был не из этого мира. Он всегда был таким. Слишком глубоким. Слишком смотрящим внутрь.

Кирилл устало выдохнул, развернулся, отбросил сигарету в урну. Не сейчас. Не сегодня.

Он знал, почему она здесь. Ради него. Ради того мига, что случился пять лет назад и застрял в её памяти, как заноза.