Книга Следуя за любовью, страница 114 – Ханна Коуэн

— Я останусь, детка. Ложись спать, ради меня.

Теплые носки защищают ноги от прикосновения к холодному деревянному полу, и я выпрямляюсь, а потом забираюсь под отогнутое для меня одеяло. Мне приходится сдерживаться сильнее, чем я думала, чтобы не утянуть Броуди с собой. Когда он склоняется, чтобы убрать волосы у меня с лица и поцеловать меня в нос, а потом и в губы, я едва не сдаюсь. Поцелуй выходит сонным, полным нежности. Самым что ни на есть прекрасным.

— Сладких снов, Анна! Увидимся утром.

Я не сопротивляюсь, когда глаза у меня закрываются, и киваю с тихим:

— Спокойной ночи, Бо!

* * *

Следующий день пролетает незаметно.

Когда я просыпаюсь, Броуди уже встал и в измятой вчерашней одежде разливает по двум чашкам кофе. Когда я наконец собралась и приготовилась выезжать на работу, я так и не выяснила у него, как давно он встал, но не удивлюсь, если задолго до рассвета.

Он подвез меня на работу и отправился на ранчо, как обычно, пообещав вернуться к концу моей смены. Весь день из меня энергия била ключом, и я скакала от клиента к клиенту. Я чувствовала себя обновленной и полной жизни. Счастье – это наркотик. Стоит один раз попробовать – и вот я уже рою носом землю в поисках продолжения.

Ванда заметила мое настроение и весь день подкалывает меня с язвительной ухмылкой. Я рассчитываюсь с последним клиентом и сердито смотрю на нее через весь зал, но тут она останавливается у моего рабочего места.

— Анна, мне тоже нужно то, что ты принимаешь. В жизни не видела, чтобы кто-то высушил столько волос за такой короткий срок, – говорит она.

Я убираю терминал для оплаты и, повернувшись к Ванде, облокачиваюсь на стол.

— Что тут сказать? Я ловко управляюсь с феном.

— Не скромничай. Меня не проведешь!

— Да я просто выспалась. Чувствую себя отдохнувшей.

— О, еще бы не выспаться и не отдохнуть с таким, как Броуди Стил!

У меня не выходит скрыть румянец, выступивший на щеках. Окинув салон беглым взглядом, я убеждаюсь, что мы одни.

— Мы не спали в одной постели. Хоть это тебя и не касается!

— Я никому не скажу, солнышко. Просто тебя дразню.

— Знаю, знаю. Прости за наезд.

Отмахнувшись, Ванда склоняется ко мне. На ногтях, которыми она барабанит по столу, нарисованы карамельные полоски и листочки омелы.

— Мы не очень хорошо друг друга знаем, так что ты не виновата, что восприняла это в штыки. В последнее время я нечасто бывала в салоне, но дело не в тебе. Я слишком долго не выезжала из городка, и скоро мне захочется сменить обстановку.

— Значит, ты из тех, кто не любит сидеть на одном месте?

— Кажется, мой отец любит называть это ветреностью, – говорит она, улыбаясь с мучительной натянутостью.

Я повожу плечом.

— Значит, ты любишь познавать мир. Кого это волнует?!

— Во-первых, мою маму. А во-вторых, большинство местных придурков, которые меня осуждают. Отец отсутствовал большую часть моего детства, а теперь, когда он вскоре отправится на пенсию, все решили, что я буду сидеть и ждать, что он, может быть, вернется, и пытаться наверстать упущенное. И смешно, и грустно, но все свои заведения я открывала в надежде, что он наконец обратит на меня внимание. Мне никогда даже стричь не нравилось, не говоря уже о собственном салоне. Но, кажется, с меня хватит попыток. Нужно перестать откладывать собственную жизнь ради мизерного шанса, что отец будет наконец готов удостоить нас вниманием, понимаешь?