Книга Шата, страница 91 – Ри Гува

— Да, – улыбнулась пухлощекая кухарка. – Я слышала, как монах Руп говорил хозяину, что у тебя большие успехи.

— Правда? – скривилась я, ведь мы с Руппой-Чуппой вели друг с другом тайную войну.

— Это правда, – кивнула Рея и добавила: – Хозяин был очень доволен. Он даже сказал – я сама это слышала, – что ты удивила его. Мол, он сначала думал, что это из Алики что-нибудь да получится, а теперь…

Рея резко замолчала и прекратила резать овощи. Исподлобья покосилась на меня. Я сидела тихо и смотрела в пол.

— Козленок, извини меня, – ласково пробормотала кухарка, вытерла руку о фартук и положила на мое плечо. – Я что-то заговорилась и забыла…

— Ничего, – спокойно сказала я и даже выдавила добрую улыбку. – Я не злюсь на нее.

Рея кивнула и вернулась к овощам. Но все же тихо спросила:

— Ты так и не узнала, почему она так поступила?

— Не-а.

— Но ты больше не крадешь ее вещи? – Рея укоризненно поджала губы, как мама всегда делала.

— Больно надо, – буркнула я, слезла со стола и взяла книги с миндалем. – Пойду к Корилу.

— Возвращайся до темноты, – как всегда напоследок крикнула кухарка.

Я помахала ей.

Конечно же, я больше не трогала вещи Алики и даже в нашу общую комнату не заходила. И не потому, что якобы усвоила урок, как любил поговаривать Руппа-Чуппа, а потому, что до жути боялась свою сестру.

Нам разрешили обедать вместе с этими важными. Даже Корилу и его отцу. Правда, они сидели в самом дальнем конце зала за отдельным столом, как и все слуги, и Рея. А меня усадили вместе с Руру и Юю за второй стол. Алику посадили сюда же, но так, чтобы Тинги, Рамара, Килтен и Голия разделяли нас с сестрой.

Рамара и Килтен – это дети толстого барона Роша. Это близкий друг нашего хозяина. Живет по соседству в большом замке. Даже больше, чем у лорда Тинга и у барона Бакервитта, отца Голии. Он тоже друг хозяина и похож на призрак: тощий, высоченный с вечно грустным выражением лица. Не то чтобы он всегда грустил, просто глаза у него такие. Даже когда Бакервитт улыбался, казалось, что он вот-вот заплачет. Рея говорила, что это после какого-то приступа. Мол, раньше барон таким не был, а после его лицо будто съехало вниз. Растаяло.

Но в любом случае Бакервитт был в сто раз добрее Роша. Этот толстопуз с влажными губехами был грубым и слишком громким. Он все делал громко: говорил, ржал, кашлял, садился и вставал. Я совсем не понимала, как наш хозяин и Бакервитт дружат с ним.

Жена Роша была не лучше, хоть и с манерами, как говорила Рея. Высокая кривая блондинка с совиным носом. Она носила чудны́е платья, которые называла «шедеврами», и на всех смотрела с высоты горы Баттэн, при этом часто повторяя свою любимую – неизвестно почему – фразу «Как это мило».

Все взрослые сидели за первым столом, самым главным, и что-то активно обсуждали. Они всегда так делали, когда король приезжал. Устраивали дружеские споры, смеялись и бурно стучали стаканами. Мама еще давно объясняла нам, что эти четверо – Рош, Тинг, Бакервитт и Дагган – познакомились в детстве и с тех пор были не разлей вода. И что между собой они могли называть друг друга по именам и обращаться друг с другом так, как хотят, но никому об этом рассказывать нельзя. И пялиться нельзя. У них свои отношения, говорила мамка, но больше никто не смеет вольничать с ними, кроме них самих. И уж тем более никто не смеет обращаться к королю по имени, кроме его друзей. Хотя даже лорд Тинг на людях обращался к нему только «ваше величество», но я пару раз слышала, как он называл его Милоном.