Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 91 – Мария Минц, Злата Уютная

Я смотрела в его разъяренные глаза и понимала, что все…

Разговор завернул в то русло, когда уже больше нельзя было уворачиваться от ответа и тянуть время. А потому, я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и прикидывая как бы ему обо всем аккуратно рассказать, чтобы он не окрестил меня ведьмой и не поволок на костер.

— Все дело в том, господин Архилекарь, что лишайник здесь вообще не при чем, — твердо сказала я.

Он опешил. Его брови взлетели вверх.

— Как это не при чем? В записях Эйнара ясно сказано…

— В записях Эйнара сказано про то, что растет в темных пещерах, — перебила я его. — Речь вообще не о нем, но все почему-то вцепились в это слово. И ошиблись. Утраченный рецепт не могли восстановить, потому что лекарство было приготовлено не из самого лишайника, а из того, что, скорее всего, росло на нем.

Я подошла к самому опасному рубежу. Я до последнего надеялась, что смогу открыть ему истинную природу пенициллина, когда у меня на руках будут неопровержимые доказательства в виде работающего лекарства. Но, видимо, тянуть больше было нельзя. Терпение Архилекаря было уже на исходе.

— И что же на нем росло? — недоверчиво спросил он.

— Чтобы это объяснить, — я сделала паузу, — мне придется затронуть одну очень важную, фундаментальную тему. И я прошу вас выслушать меня до конца, даже если то, что я скажу, покажется вам странным.

Я видела, как он напрягся, но кивнул, давая мне знак продолжать.

— Мир вокруг нас, господин Архилекарь, населен не только тем, что мы видим — не только людьми, животными и растениями. Он населен миллиардами крошечных, невидимых глазу созданий. Они живут везде — в воздухе, в воде, в земле, на нашей коже… и даже внутри нас.

Я внимательно следила за его реакцией. Пока на его лице отражалось лишь крайняя степень скепсиса. Причем, было непонятно — то ли он не верит моим словам, то ли уже все знает и так, но удивляется к чему я все это рассказываю.

— И эти крошечные создания, — решила продолжить я, стараясь говорить как можно проще, — постоянно воюют друг с другом за еду, за территорию. Это настоящая, вечная война в невидимом мире. И некоторые из них, чтобы защитить свою территорию, чтобы победить в этой войне, выделяют особую субстанцию, настоящий яд, который убивает других крошечных созданий. Но, — я сделала еще одну паузу, подходя к самому главному, — то, что яд для одних крошечных тварей, может быть лекарством для нас. Лекарством, которое способно убить ту заразу, что вызывает «Тлеющую Чуму».

Я замолчала, переводя дух.

Я видела, как его брови хмурятся все сильнее, как он пытается осмыслить мою, должно быть, совершенно дикую для Моргана теорию. Он ничего не говорил, только внимательно слушал, и в его глазах больше не было гнева, только напряженная, сосредоточенная работа мысли.

Время от времени он брал со стола мои записи, снова вчитывался в них, сличая мои слова со своими каракулями, а потом переводил настороженный, полный недоверия взгляд на плесневелый кекс, который лежал на столе, как главный вещдок по делу о моем сумасшествии.

У меня внутри все сжалось в тугой, холодный узел.

Я смотрела, как в его глазах отражается пламя масляной лампы, и видела, как напряженно работает его мысль, пытаясь сложить все сказанное мной в единую, понятную ему картину.