Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 89 – Мария Минц, Злата Уютная

Но улица была пуста и безмолвна.

Паника глухим, тяжелым молотом стучала в висках. Где они? Что с ними?

Бодрящий отвар давно перестал действовать.

Сон наваливался тяжелым, липким туманом. Несколько раз я чуть не заснула, уронив голову на стол. Пришлось вставать, умываться ледяной водой, ходить кругами по комнате, чтобы не отключиться.

Под утро, понимая, что для Моргана нужно что-то более убедительное, чем просто записи и банки с бульоном, я пошла на хитрость.

Я взяла еще несколько микроскопических спор с того самого кекса, который теперь хранила как зеницу ока, и аккуратно опустила их на самую поверхность бульона в одной, «показательной» баночке.

За ночь они, конечно, не успеют вырасти. Но к утру они немного напитаются влагой, распушатся и будут выглядеть как начало новой жизни, как первые, крошечные островки будущей колонии.

Этого должно было хватить.

Когда первые серые лучи рассвета пробились сквозь грязное окно аптеки, я была похожа на привидение. Глаза красные от бессонницы, волосы растрепаны, руки дрожали от усталости и выпитого «энергетика».

Реальность смешивалась с сонными видениями, и мне казалось, что стены аптеки плывут и дышат вместе со мной.

Но на столе передо мной стоял результат моей ночной работы: несколько банок с засеянной культурой, аккуратно исписанный журнал и образцы «неудачных» грибов.

Кажется, я все-таки уснула прямо за столом, всего на пару минут, потому что мне сразу же начало сниться, что в мою лабораторию вошел Морган. Некоторое время постоял надо мной, отбрасывая на стену длинную, пугающую тень. Потом протянул руку и коснулся страниц моего журнала…

Я почувствовала запах его парфюма — терпкий, хвойный, с нотками кожи. Слишком реально для сна.

Но потом образ Моргана слишком уж отчетливо кашлянул и перевернул страницу моего журнала, отчего шелест пергамента прозвучал слишком уж громко в утренней тишине.

Я рывком подняла голову.

Это был не сон.

Архилекарь Морган действительно стоял прямо передо мной, в каких-то двух шагах, и с непроницаемым, задумчивым видом перебирал листы, которые я исписала за ночь.

— А-а-а! — я вскочила на ноги, едва не опрокинув стул. Сердце заколотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. — Господин Архилекарь! Вы… как вы сюда попали? Я… я не слышала!

Он медленно поднял на меня свои ледяные глаза, и в них не было гнева. Скорее… какая-то странная, изучающая задумчивость.

— Дверь в аптеку была не заперта, — спокойно ответил он, не отрываясь от моих записей. — Я стучал. Потом звал. Ты не отвечала. Признаться, я уже подумал, что ты все-таки решила сбежать, наплевав на все наши договоренности. А потом нашел тебя здесь. Спящей. В окружении… — он обвел рукой мою лабораторию, — …вот этого вот всего.

Под его «вот этим вот всем», очевидно, подразумевались ряды банок с мутным бульоном, булькающий на жаровне медный котел, странный, кисловато-хлебный запах, который стоял в комнате, и, конечно же, одинокий плесневелый кекс, возлежавший на чистой тряпочке в центре стола, как король на троне.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. И от того, что он застал меня спящей, и от того, в каком виде была моя «научная база».

— Я… я просто заработалась! — взволнованно пролепетала я. — Увлеклась процессом, вот и не услышала…