Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 123 – Мария Минц, Злата Уютная

— Господин Мольц прав! Вы не можете так поступать! Должен быть ордер!

Инквизиторы, до этого стоявшие как статуи, наконец, обнажили мечи. Холодный лязг металла эхом разнесся по аптеке. Это был сигнал к действию.

И тут, в самый напряженный момент, когда Мольц собирался издать свой последний, отчаянный вопль, откуда-то из-за запертой двери, которую он так рьяно защищал, раздалось сдавленное, невнятное… «М-у-у-у!»

Я замерла.

Мольц замер.

Инквизиторы замерли.

Вся толпа уставилась на дверь.

Это было невнятное, дрожащее мычание, очень похожее на то, как человек пытается позвать на помощь с кляпом во рту.

Мое сердце подскочило к горлу. Тода!

— Что это было?! — я резко обернулась к Мольцу. Мой голос дрожал от смеси ярости и надежды. — Если у вас действительно все в порядке, господин Мольц, то кто там мычит?! Неужели вы теперь держите коров в подсобке?!

Мольц побледнел. Смертельно побледнел. С него сошла вся спесь, и он превратился в жалкое, потное пятно.

— Э-э-э… — промямлил он, лихорадочно озираясь, — Э-это… это! Это же… это наша новая сотрудница! Она… она просто очень стеснительная! И у нее… у нее очень… громкий… не знаю… очень громкий желудок! Она… она сейчас там ест! Да! Ест!

Его отмазка была настолько глупой, настолько нелепой, что даже инквизиторы, кажется, с трудом сдерживали смех.

Но мне было не до смеха. Мой друг был за этой дверью.

Я кинулась к двери, но Мольц, оправившись от минутного ступора, снова попытался меня перехватить.

Он схватил меня за плечо, его пухлые пальцы впились в ткань моего халата.

— Нет! Я не позволю! Это самоуправство! — взвизгнул он.

И тут в дело вмешался инквизитор с лицом-кирпичом. Он, не говоря ни слова, шагнул вперед, схватил Мольца за воротник и резко отбросил его в сторону, к прилавку. Мольц, издав возмущенный писк, ударился о полированное дерево и сполз на пол.

— Да как вы смеете! Вы, изверги! Волки в овечьей шкуре! Признавайтесь, эта девка вас подкупила?! Сколько она вам предложила, чтобы честные инквизиторы стали защищать преступницу?!

Инквизитор сделал два быстрых, бесшумных шага к распластавшемуся Мольцу и его тяжелая, окованная перчаткой рука легла на плечо аптекаря. Хватка была такой, что Мольц зашипел от боли.

— Еще хоть одно слово, — пробасил инквизитор, его голос был глухим и угрожающим, — я заставлю тебя пожалеть о своих словах. Язык у тебя, конечно, болтается без дела, но это можно исправить.

Угроза от такого громилы подействовала идеально. Мольц мгновенно затих, лишь судорожно глотая воздух.

Я, не теряя ни секунды, бросилась к двери.

Мое сердце колотилось от предвкушения и страха.

Что я увижу? Все ли в порядке с Тодой и Ханной?

Я рванула дверь подсобки. Дверь со скрипом и грохотом отъехала в сторону, и я влетела внутрь, не обращая внимания на затхлый запах пыли, старых трав и какой-то гниющей сладости.

Подсобка была тесной, темной и заваленной ящиками. Источником звука, как я и предполагала, оказался самый дальний, самый темный угол.

Я бросилась туда.

В углу, привязанный к старой бочке, лежал Тода. На нем не было его рабочей туники, только простая, грязная рубаха. Он был связан по рукам и ногам веревками, а во рту у него был огромный, засаленный кляп. Он снова замычал, пытаясь привлечь мое внимание.