Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 105 – Мария Минц, Злата Уютная

Мы потеряли столько времени на разговоры, на мои обмороки… А там, в маленьком домике, умирает человек!

Но Морган, на удивление, остался спокоен.

— Я сам к ней съезжу, — сказал он. — Как только сделаю все что в моих силах, чтобы ускорить процесс здесь. Тогда, ты продолжишь делать то, в чем можешь разобраться только ты сама, а я обследую твою пациентку.

Еще вчера я бы ни за что на это не согласилась.

Я бы не доверила свою пациентку этому человеку. Я бы рвалась поехать сама, чтобы все проконтролировать.

Но сейчас… сейчас все было по-другому.

Я посмотрела на этого сурового, властного человека, который только что спас меня от самой себя, который поверил в мою безумную теорию и был готов рискнуть всем, и поняла, что… доверяю ему.

Как коллеге.

Как врачу.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Спасибо.

И работа закипела. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду командовать самим Архилекарем королевства, заставляя его кипятить тряпки и таскать тяжелые котлы. Но он выполнял все мои указания молча, точно и без лишних вопросов.

Мы установили над большим чистым тазом конструкцию из двух стульев, натянув между ними несколько слоев прокипяченной тонкой льняной ткани.

Это был наш фильтр.

— Теперь самое сложное, — сказала я, беря в руки одну из банок с драгоценной культурой. — Нужно очень аккуратно, тонкой струйкой, выливать содержимое на ткань. Так, чтобы не повредить ее.

Морган взял другую банку, и мы начали процесс. В лаборатории пахло влажной землей, грибами и немного — мясным бульоном.

Жидкость медленно, капля за каплей, просачивалась сквозь ткань, оставляя на ее поверхности нежный, сине-зеленый бархатный слой — нашу грибницу. Это была медленная, почти медитативная работа, требовавшая предельной концентрации.

Мы работали молча, бок о бок, и в этом молчании было больше взаимопонимания, чем в тысяче слов.

И тут случилось страшное.

Когда мы процеживали уже последнюю банку, раздался тихий, но от этого не менее ужасный звук — звук рвущейся ткани. Тонкая струйка бульона превратилась в мутный поток, который хлынул вниз, увлекая за собой куски сине-зеленой грибницы, смешиваясь с уже отфильтрованным раствором.

— Черт! — вырвалось у меня.

Все. Это была катастрофа.

Вся наша работа, весь наш чистейший фильтрат был испорчен.

Теперь в нем плавали ошметки мицелия, которые забьют фильтры на следующем этапе очистки и испортят все лекарство!

Нужно было все переделывать, а это — потеря драгоценного времени!

— Спокойно, — голос Моргана прозвучал на удивление ровно. — Что можно сделать?

Я лихорадочно соображала. Нужен новый фильтр. Более тонкий, более прочный. Но где его взять? Весь наш запас льна уже был использован. И тут мой взгляд упал на… рубашку  Моргана из тонкого, но плотного батиста.

Идея была безумной, но другой не было.

— Снимайте камзол! — скомандовала я.

Он ошарашенно посмотрел на меня.

— Что?

— Камзол снимайте! Быстро! И рубашку! Нам нужна чистая ткань!

Не знаю, что он обо мне подумал в тот момент, но подчинился.

Через мгновение он стоял посреди лаборатории с обнаженным до пояса торсом. Я старалась не смотреть на него, на его широкие плечи и рельефные мышцы, чувствуя, как горят щеки.

Не раздумывая, я бросила рубашку в кипяток для стерилизации, и через некоторое время мы уже натянули его на котел.