Книга Единственная повелителя орков, страница 75 – Елена Сергеева, Таша Тонева

Мы были в пути уже три дня. Я привыкла к уютной монотонности нашего передвижения. Мне нравилось узнавать каждый день что-то новое про степь и орков. Даже какие-то мелочи радовали меня.

— Видишь вон тот ковыль? — как-то ткнул пальцем куда-то в сторону мой муж. — Как лег?

Я присмотрелась. Трава и правда лежала как-то неровно, будто ее кто-то примял.

— Да ветром, наверное, — пожала я плечами. — Он сегодня сильный.

Тааган фыркнул, совсем как мой Туман, когда тот не в духе.

— Ветер так не укладывает. Ветер — он как гребень, ровно все приглаживает. А это... — он повернулся ко мне, и в его глазах светилась та же хитринка, что что я видела сейчас все чаще. — Это змея тут проползла. Охотилась. Часа два назад, не меньше. Хорошая примета. Значит, и опасность стороной пройдет.

Я снова уставилась на траву. Змея? Теперь, если приглядеться, вмятины и правда складывались в какой-то извилистый след.

— Змея? Откуда ты знаешь? — не удержалась я. — Может, заяц?

— Заяц по-другому траву мнет, — отмахнулся он.

— Смотри на облака, — он указал на небо, где клубились легкие, перистые облака. — Те, что когтями — к сильному ветру. А если небо утром красное — днем будет дождь. Степь всегда предупреждает. Надо только услышать.

Я смотрела на него, на его профиль, обращенный к бескрайним просторам, и понимала, что вот он настоящий, это и есть настоящий Тааган. Он был частью этого мира. Он читал степь, как я когда-то читала старинные травники, видя в закорючках листьев и корней целые истории о болезнях и исцелениях.

И с каждым таким открытием мое восхищение им и любовь прорастали в сердце все ярче и сильнее.

— Люблю тебя, — шепнула я, улыбнувшись тому, как сразу посветлели его глаза.

Он вдруг легко соскочил с седла и наклонился, что-то сорвав в траве.

— А это тебе, — широко улыбнулся повелитель. — Хорошая примета отыскать песнь-траву в это время. Обычно она отцветает уже в начале лета.

Маленькие нежные розовые бутоны так удивительно уместно смотрелись в его огромной, мозолистой ладони. Я залюбовалась его улыбкой и пропустила момент, как к нам неслышно подкрался бард.

— Песнь? Кто здесь сказал про песни? — деловито огляделся он, подходя ближе.

Вдруг его нога куда-то провалилась, и он рухнул с жалобным воплем лицом в траву.

Я подбежала к нему, когда он уже отплевываясь, поднялся и сел. Чуть не прыснула от его растрепанной шевелюры, из которой вдруг вылезла маленькая ящерка.

Она испуганно заметалась по голове барда, а тот с криком принялся ее оттуда смахивать обеими руками. Переполох он создал, знатный, но когда разобрались в чем дело, то всех накрыло откровенным весельем. Даже я не смогла сдержать смех. Очень уж у Ликаха выражение было забавное на лице.

— Это тоже хорошая примета. Руек только к удачливым охотникам показывается. Так и знай, Ликах, — сдерживая улыбку, произнес повелитель, наблюдая за нашей возней.

Хохотавшие вокруг орки, закивали головами. Ликах сразу приосанился и перестал суетиться, хоть ящерка уже давно сбежала.

Тааган же подошел ко мне и просто обнял, легко поцеловав в макушку.

— Скачем дальше, любовь моя, — шепнул он едва слышно.

И как же мне в этот момент хотелось, чтобы наш путь еще долго не заканчивался.