Книга Единственная повелителя орков, страница 73 – Елена Сергеева, Таша Тонева

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я судорожно сглотнула, пытаясь прогнать тошнотворное ощущение. Это было не просто воспоминание.

Духи! Как я могла поверить этому мерзавцу? Какой наивной и слепой была!

Сильная рука на моем плече заставила вздрогнуть.

— Меора? — голос Таагана прозвучал прямо над ухом, низкий, настороженный. — Ты вся напряглась. Что-то случилось? Вспомнила что-то или увидела?

Он всегда чувствовал меня лучше кого бы то ни было.

Его дыхание обожгло кожу. Он наклонился к моему лицу. Пронзительно острый взгляд прямо в мои глаза.

Я же заставила себя расслабить лицо и сделать глубокий, якобы спокойный вдох. Воздух пах дымом и степью, а не миндальным ядом и роскошью эльфийских покоев.

Он здесь. Он с тобой. Ты жива. Пальцы сами метнулись к браслету, что он надел мне во время обряда. Его брачный браслет. Твердые выпуклые грани узора возвращали мне потерянное спокойствие.

Мы, наконец, вместе и ничто не может нас больше разлучить. Тот яд и предательство в прошлом.

Но мне нужно разобраться в нем до конца. Вернуть свою память полностью.

Тааган не должен знать. Пока не должен.

— Ничего, — выдохнула я, слишком быстро, и сама услышала фальшь в собственном голосе.

Я чувствовала, как его сильное тело замерло в ожидании.

— Просто... показалось. Искры от костра. Устала, наверное.

Я солгала ему. Впервые за все время нашей новой жизни вместе. В горле встал комок вины, горький и колючий. Я не хотела его расстраивать, не хотела омрачать эту новую, хрупкую, радостную реальность ужасом, который только что пережила снова.

Он сжег лес из-за меня…

Страшно подумать, что пережил любимый, когда я…

Яркий, кровавый образ золотого леса, пожираемого пламенем, встал перед глазами. Нет. Не сейчас. Мне нужно время. Время осмыслить это самой, отделить свои новые, обрывочные воспоминания от старой боли, прежде чем обрушивать это на него.

Я пообещала себе, что расскажу. Обязательно. Но не здесь, не сейчас, не под взглядами его воинов и любопытным присвистом Ликаха.

Тааган молчал несколько томительных секунд. Просто смотрел. Затем медленно прикрыл глаза и шумно выдохнул. Его молчание было красноречивее любых слов.

Рука на моем плече не сжалась, но стала тяжелее, будто пытаясь удержать меня от полета в бездну, в которую я только что заглянула. Он просто притянул меня ближе, и его губы коснулись моей макушки. Этот жест был полон такой бездонной, абсолютной нежности, что у меня в груди все сжалось еще больнее. Он знал, что я сейчас не сказала правду. И прощал. Ждал.

На следующее утро мы тронулись в путь с первыми лучами солнца. Степь встретила нас пронзительным, еще холодным ветром и бескрайним простором, уходящим в синюю туманную дымку.

Я ехала на своем Тумане рядом с Тааганом, вглядываясь в его профиль — суровый, спокойный, непроницаемый. Мне было все еще неспокойно от своего обмана, хоть он никак не показал больше своего недовольства.

Я же старалась ничем не выдать смятения, что бушевало во мне ураганом. В голове то и дело всплывало лицо Киртаса, а тот сладковатый, предательский привкус на губах, который, казалось, не мог смыть никакой ветер.

Неужели духи никак не наказали его за это время?

К полудню к нам присоединился Ликах, которому надоело общество воинов. Его конь бодро загарцевал рядом с нашими лошадьми, а сам бард сиял от нетерпеливого любопытства.