Книга Единственная повелителя орков, страница 72 – Елена Сергеева, Таша Тонева

— Сделка совершена. Отныне между нами нет ничего, Риянэль. Ты свободна от уз нашей помолвки. Вот договор, — его голос звучит формально, словно он зачитывает указ.

Он достает из ящика стола свиток, скрепленный магическими печатями наших родов и ломает их, распыляя ее одним щелчком пальцев.

— Это моя часть сделки. Я выполнил свое обещание.

В его глазах — нескрываемое удовольствие. Он получил то, что хотел — мою силу, без единой царапины на своей безупречной репутации. Он не расторг помолвку из-за каприза невесты — он великодушно отпустил обессиленную, падшую эльфийку.

Но мне плевать. Я знала на что иду. И меня ждет Тааган. Ради него я готова была бы и с жизнью проститься, не то что от своего дара отказаться.

Я привыкну. Должна. Меня излечит его любовь.

Мой бывший теперь жених делает паузу, и в его взгляде появляется что-то новое — странная, опасная усмешка.

— По древней традиции, — произносит он, и в его голосе вдруг растекаются ложные, медовые нотки, — любое большое расставание, даже такое… горестное, должно быть ознаменовано чашей прощания. Простимся же без обид и злых мыслей. Я всегда хотел для тебя только добра. Испей из нее, Риянэль. Пусть она символически омоет прошлое и даст тебе силы идти по твоему новому… пути.

Он поворачивается к небольшому столику, где стоит изысканный серебряный кубок, украшенный лунными камнями.

Он уже был готов. Заранее. Но меня почему-то не настораживает эта деталь. Я вся мыслями уже далеко. С Тааганом.

Самая тяжелая часть моего плана позади. Я смогла. И Киртас отпустил меня. Теперь на коня и скакать к границе леса. Там ждет любимый.

Киртас улыбается, поднимает кубок и протягивает мне.

— В новый путь, Риянэль?

Я устало киваю. Нет у меня сейчас сил, чтобы спорить с ним. Я так боялась, что он не отпустит, что придумает еще какое-то условие. У меня ведь не было рычагов повлиять на него. Брат повелителя эльфов. Кто мог ему указывать?

Мой отец, наместник Южного леса, устранился. Он не хотел мне помочь. Мама поддерживала отца во всем. Они считали мои чувства проклятием и сумасшествием.

Как можно полюбить орка? Я точно лишилась рассудка.

Тогда я решила действовать сама. И вот я добилась своей цели. Договор о помолвке уничтожен и я, наконец, свободна.

В моей руке предложенная чаша прощания.

Внутри плещется темная, почти черная жидкость, от которой исходит сладковатый, терпкий запах, похожий на миндаль и забродившие ягоды.

Традиция? Моя опустошенная, отрешенная голова с трудом соображает. Да, что-то такое есть. Символический акт очищения, стирания общих неприятных воспоминаний.

Что мне терять? Я уже отдала все, что имела.

Я в каком-то странном забвении протягиваю руку. Мои пальцы смыкаются на прохладном серебре. Я подношу кубок к губам. В его темной глади отражается мое бледное, опустошенное лицо и его — бесстрастное, с застывшей в уголках губ ледяной улыбкой, в которой читается нечто… зловещее.

И я делаю глоток.

Я замерла, вынырнув из воспоминания. Резко втянула воздух сквозь сжатые зубы. Перед глазами все еще стояло ледяное, самодовольное лицо Киртаса, а на языке будто остался привкус той сладковато-горькой жидкости — привкус предательства и смерти.

Я уже знала, что это яд. Он мой убийца! Он отравил напиток и спокойно смотрел, как я его пью.