Книга (не) Возможный союз бывших, страница 77 – Дарья Редьяр

— Тебе тяжело и страшно от сознания собственного бессилия, — говорит он тихо. — Но разве я не предупреждал? Разве не говорил, что дальше будет только хуже? Посмотри на себя, Эстерлина. Из сияющей нессы ты превратилась в тень. Выглядишь ужасно, падаешь в обмороки от истощения. Твои финансы истощены, ты продаешь остатки имущества — и лишь быстрее катишься в пропасть. Ты готова поставить на кон все, но им всегда будет мало.

Каждое слово вонзается в грудь, но я не могу возразить. Потому что это правда.

— Пора остановиться, — продолжает он. — Я понимаю: ты будешь бороться до последнего. Но от этого только страшнее. Когда у тебя не останется ничего, кроме собственного тела... на что ты пойдешь?

Мы молчим. Оба знаем ответ. Я чувствую, как по щекам текут слезы — злые, бессильные.

— Я что-нибудь придумаю, — бормочу себе под нос и резко встаю с кровати.

Голова идет кругом, пол уходит из-под ног, и я уже лечу в пустоту, но Гросс подхватывает меня в последний момент. Его руки сильные, надежные, но сегодня они не спасают.

— Тебе нужно отлежаться, — говорит он, усаживая обратно. — Ты истощена. Прикажу принести поесть.

— У меня нет времени на пустое лежание, — пытаюсь возразить, но голос звучит жалко.

— Тогда можешь спуститься вниз, — в его тоне появляются язвительные нотки. — Там, между прочим, маркиз Костэр. Хочешь с ним встретиться?

Я замираю. Джодэк. Здесь. Сердце пропускает удар.

— Я так и думал, — усмехается Гросс и выходит, оставляя меня одну.

Я падаю на подушки и смотрю в потолок. Мысли мечутся, как бешеные. Сто тысяч. Неделя. Алексис. И там, внизу — он. Дракон, которого я люблю и ненавижу одновременно. Дракон, который, возможно, никогда не узнает правды. Который, скорее всего, не поверит, даже если узнает.

Может, когда выйдет статья Алекса... Может, тогда Джодэк поймет? Или окончательно возненавидит?

Я закрываю глаза и вижу его лицо. Такое близкое тогда, в моей спальне. Его губы на моих, его руки, скованные цепями, но такие горячие... А теперь он здесь, внизу, и между нами — пропасть из недоверия, лжи и чужих интриг.

Мне хочется спуститься. Просто взглянуть на него. Убедиться, что с ним все в порядке. Но что я скажу? “Прости, что приковала тебя цепями, но у меня были причины”?

Глупая. Безнадежная.

Я поворачиваюсь на бок, поджимаю колени к груди и даю волю слезам. Они текут ручьями, заливая подушку, и вместе с ними утекают последние силы. Но где-то глубоко внутри, на самом дне отчаяния, теплится крошечный огонек.

Я не сдамся. Ради Алексис. Ради себя. Ради того, чтобы однажды посмотреть в серые глаза Джодэка и сказать правду.

Даже если он не поверит.

Часы где-то на лестнице пробивают семь, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому удару уже целый час. Странное чувство — сидеть в чужой спальне, прикованным к чужой кровати, и ждать, когда появится она.

К своему удивлению, я отлично выспался. Проснулся, когда те же часы отсчитали шесть ударов, и с тех пор лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к себе. Впервые за долгое время внутри было... тихо. Не та гнетущая, вымораживающая тишина, к которой я привык, а какая-то странная, почти живая.

Едва я вспоминаю о дворецком, как дверь распахивается, и он входит в спальню. Бесшумно, словно призрак, но без всякой подобострастности.