Книга (не) Возможный союз бывших, страница 74 – Дарья Редьяр

— Принесла? — голос из-под капюшона звучит скрипуче, как несмазанная телега.

— Принесла. — Достаю из-под накидки холщовую сумку. Руки дрожат, но я стараюсь, чтобы голос звучал твердо. — Но прежде чем отдам деньги, хочу убедиться, что Алексис жива! Вы обещали в прошлый раз, что приведете ее...

— Верно! — перебивает он грубо. — Но ты, графиня, первая нарушила уговор! Отправила детектива и людей Кронкайда, надеясь нас схватить! После наших встреч за нами постоянно следят. Если так продолжится, больше никогда не увидишь дочь!

— Я не понимаю, о чем вы, — пытаюсь отпереться, но внутри все холодеет.

Я знаю, что Гросс по старым связям поручил бандитам искать мою дочь и похитителей. Детектив Люсьен тоже работает в этом направлении — за последний год он привел двух светловолосых девочек, очень похожих на Алексис, но каждый раз это была не она. Каждый раз надежда разбивалась вдребезги.

— Ложь! — рявкает похититель. — Из-за слежки мы отменили прошлую встречу, а это чревато последствиями прежде всего для твоей дочурки. Поразмышляй об этом на досуге, Хальбаум.

Он плюет мне под ноги и добавляет уже спокойнее:

— А сейчас отдавай деньги.

Я протягиваю мешок. Из тени выходит еще одна фигура в красной накидке, забирает сумку, отходит в угол и начинает пересчитывать.

— Пожалуйста, — умоляю я, чувствуя, как голос срывается. — Покажите мне дочь. Хотя бы издали. Мне нужно знать, что все это не зря. Что она жива.

Мужчина надвигается на меня, и я инстинктивно пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену.

— Это единственное, что я могу тебе дать, — он берет мою руку и вкладывает в нее небольшой конверт. — Прочтешь, когда мы уйдем.

— Сто двадцать тысяч, — подает голос счетовод из угла.

— Что? — Главный резко оборачивается. — Почему только сто двадцать?

— У меня больше нет, — выдыхаю я. — Я с трудом собрала и эту сумму.

— Захочешь увидеть дочь живой — найдешь! — рявкает он. — В следующий раз принесешь сто пятьдесят тысяч и тридцать сверху — те, которых не хватает сейчас.

— Я продала все, что можно! — в отчаянии выкрикиваю я. — Я практически банкрот!

— Меня не волнуют твои проблемы. Если у меня не будет денег на содержание девчонки, я продам ее в бордель. Или любому мужику, который предложит больше.

Перед глазами встают девицы в ярких платьях. Их пустые глаза, липкие улыбки, чужие руки на телах. Ноги подкашиваются, я как подкошенная падаю на колени прямо в грязь.

— Вы... вы не поступите так, — шепчу, не веря собственным словам.

— Мне нужны деньги, графиня. И если я не получу их от тебя, поверь, я найду способ заработать их с помощью твоей чудесной дочурки.

В груди разверзается огромная, кровоточащая рана. Я молча сглатываю комок слез, приказывая себе не разреветься. Не при нем. Не показывать слабость.

— Кстати, — добавляет он почти ласково, и от этой ласковости мороз дерет по коже, — она хорошо знает свою мамочку. Я показываю ей твои фотографии и газетные статьи. Ну же, графиня, еще немного — и сможешь выкупить у меня свою дочь.

Издевается. Просто издевается, глядя на мои мучения.

— Итак, — продолжает он деловито, — я жду сто восемьдесят тысяч. Примерно через неделю. Мы свяжемся так же внезапно, как сегодня. Чтобы в твоей голове не возникло желание снова обратиться за помощью к друзьям.