Книга История "не"скромной синьоры, страница 84 – Юлия Зимина

Вечер пролетел незаметно. Чтобы отвлечь детей (да и себя), я научила их игре из моего мира — «крестики-нолики». Мы расчертили угольком дощечку и увлеклись так, что не заметили, как за окном сгустились сумерки, а потом и ночь укрыла Этерию звёздным одеялом.

Утро встретило пасмурным небом. Воздух был свежим и влажным, обещая дождь. Я накрывала на стол, расставляя тарелки с кашей, когда в калитку постучали.

Накинув на плечи платок, я вышла во двор. У ворот стоял мужчина в форменной одежде с большой кожаной сумкой через плечо.

— Госпожа Эля? — уточнил он, сверившись с бумажкой.

— Да, всё верно, — насторожилась я.

— Вам письмо. Распишитесь.

Он протянул мне плотный конверт. На нём красовалась сургучная печать и витиеватая позолоченная вязь адресата. Сердце ёкнуло и пустилось вскачь. Письмо? Мне? Кто мог мне писать? Волнение охватило ледяными тисками. Я приняла конверт, расписалась в ведомости дрожащей рукой и медленно пошла к дому. Конверт жёг пальцы. Каждый шаг давался с трудом, словно к ногам привязали гири. Неизвестность пугала.

Я вошла в дом. Май уже сидел за столом, стуча ложкой, а Лила разливала молоко. Увидев меня с письмом в руках и, видимо, заметив моё побледневшее лицо, дети затихли.

— Эля? — Лила поставила кувшин и подошла ко мне. — Что случилось? Что это?

— Письмо… — прошептала я. — Принесли только что.

Девочка посмотрела на печать, потом на меня.

— Можно… можно я посмотрю? — попросила она тихо.

Лила умела читать, и я, чувствуя, что у меня самой руки дрожат слишком сильно, кивнула:

— Читай.

Она аккуратно, стараясь не повредить бумагу, взломала печать. Вытащила сложенный лист плотной, дорогой бумаги. Её глаза забегали по строчкам. Сначала быстро, потом медленнее. И вдруг они расширились так, что стали похожи на два блюдца.

— Что там? — не выдержала я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Лила, не молчи! Это что-то плохое? Штраф? Выселение?

Девочка подняла на меня взгляд. Её губы дрожали, а щеки залил румянец.

— Эля… — выдохнула она, и её голос сорвался на шёпот, полный благоговейного трепета. — Это… это из гильдии Лекарей.

— Откуда?

— Из гильдии Лекарей! — она сунула мне письмо под нос, тыкая пальцем в золотые буквы. — Здесь написано… Написано, что меня зачислили на первый курс обучения! И прикрепили к наставнику, мастеру Солусу!

Она посмотрела на меня, и в её глазах заблестели слёзы счастья.

— Эля я… буду учиться! Небеса, я так об этом мечтала!

Лестр

Вчера вечером, едва покинув уютный дом Эли, где пахло сдобой и покоем, я направил экипаж не в своё поместье, а к массивным воротам гильдии Лекарей. У меня было дело, не терпящее отлагательств.

Мастер Солус, старый друг моего отца и один из самых уважаемых целителей империи, встретил меня в своём кабинете, пропахшем сушёными травами и вытяжками. Он был человеком суровым, с лицом, изрезанным морщинами, и взглядом, который, казалось, мог видеть насквозь.

— Лестр? — удивился он, откладывая толстый фолиант. — Что привело тебя в такой час? Неужто старые раны разнылись?

— Нет, мастер, — я покачал головой, присаживаясь в кресло напротив.

Я начал было с приветствия, учтиво справившись о его здоровье, но Солус, видя мою сосредоточенность, лишь нетерпеливо махнул рукой: