Книга История "не"скромной синьоры, страница 48 – Юлия Зимина

Гроберт ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы.

— Начать можно прямо сейчас. Нечего ждать до завтрашнего утра. Пусть поймёт, что улица — место опасное. Что без защиты Гильдии она там — никто, — он поманил крысявого пальцем. Тот мгновенно подошёл ближе. — Слушай сюда. Найди пару ребят из тех, что пошустрее и понаглее. Пусть отправляются к парку, и как только художница разложит свои кисточки, подойдут к ней под видом клиентов. Закажут портрет. А потом… — Гроберт сделал многозначительную паузу. — Потом устроят скандал. Пусть орут, что она нарисовала их уродами. Что это оскорбление. Что она мошенница. Пусть потребуют деньги назад, перевернут ей там всё, растопчут краски и сломают кисти. Главное — шума побольше. Чтобы народ шарахался.

— Понял, — осклабился крысявый. — Сделаем в лучшем виде.

— Вот тогда, — Гроберт довольно причмокнул, — она сама прибежит ко мне. В слезах. Будет умолять на коленях, чтобы я взял её под крыло. Ведь только магистр Гроберт может прислать к ней «правильных» клиентов. Умеющих ценить искусство и, главное, щедро платить, — он взял со стола перо и с силой воткнул его в деревянную столешницу. — Никуда эта девка не денется. Бабочка уже в паутине, просто она ещё не заметила этого.

Эля

Я вылетела из здания гильдии, как пробка из бутылки. Злость клокотала в горле, обжигая не хуже перца.

Пятьдесят процентов! Половина!

Этот надутый индюк Гроберт, возомнивший себя королём искусства, хотел запустить свои липкие пальцы в мой карман. В карман моих детей!

Я шла по мостовой, чеканя шаг так, что прохожие инстинктивно шарахались в сторону. В голове крутилась только одна мысль: «Жадная свинья». Он ведь даже не видел моих работ. Ему было плевать на талант, на качество, на искусство. Ему нужны были только деньги.

У мостика через канал я остановилась, пытаясь перевести дух. Руки дрожали от гнева.

«Спокойно, Эля, — приказала сама себе. — Истерикой делу не поможешь. Нужно думать».

Первым порывом было бежать к лорду, которого мы с детьми спасли. Он благородный, обещал помощь… Но я тут же одёрнула себя.

«Нет. Не пойду к нему. Он и так сделал слишком много: дал охрану, оплатил дорогу, оставил золото. Я не нахлебница и не попрошайка. Я взрослая женщина, которая решила начать новую жизнь. Не собираюсь прятаться за мужской спиной при первой же трудности!»

Глубоко вдохнула речной воздух, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Гроберт дал мне время до утра. Так мало, но лучше, чем ничего.

Решила действовать по плану. Сейчас приму заказы у тех дам, что обещали прийти. Сделаю быстрые наброски, схвачу основные черты, а доделывать буду дома, в спокойной обстановке. Это сэкономит время. Но перед этим… Перед этим я пойду в ратушу. Видела ее из окна экипажа. Должны же в этом городе быть законы! Должен быть устав, правила для ремесленников. Возможно, есть порог дохода, до которого налог не платится? Или льготы для вдов? Я найду управу на этого жирного паука!

Взяв себя в руки, разложила свой многострадальный мольберт и натянула улыбку, как боевую маску.

Клиентки пришли вовремя, ровно в полдень, как и договаривались. Их было трое, и они держались вместе, словно стайка экзотических птиц.

Первой уселась на лавку дама весьма пышных форм, закутанная в такое количество розового шёлка, что напоминала огромный зефир. Её пальцы были унизаны перстнями, а нос, по форме напоминающий картофелину, смешно морщился от солнца. Она всё щебетала о том, чтобы я непременно «сделала её шейку лебединой».