Книга История "не"скромной синьоры, страница 147 – Юлия Зимина

А мысли упрямо возвращались к тому странному, сумасшедшему и невероятно уютному ужину в доме художницы.

К Амалии.

Я остановился, сдул со лба непослушную чёлку и, опершись руками на верстак, покачал головой. На губах сама собой расцвела усмешка.

Небо свидетель, я был в полнейшем шоке, когда увидел её на крыльце того простого дома. Кто бы мог подумать, что наши пути вообще когда-нибудь пересекутся, да ещё и при таких обстоятельствах? И уж тем более не ожидал, что та самая мелкая, вредная заноза, которой я в детстве обожал делать гадости, превратится в… такую девушку.

Глупо было отрицать очевидное: Амалия выросла красавицей. Настолько ослепительной красавицей, что в первый момент, когда я встретился с её удивленным взглядом в этой самой мастерской, у меня в груди ёкнуло, а дыхание на секунду сбилось. Её точёная фигурка, мягкие волны волос, этот упрямый вздёрнутый носик…

Я снова провёл рубанком по доске, вспоминая, как она дула свои пухлые губки, якобы обижаясь на мои подколки за столом. Как её глаза метали молнии, когда я назвал её неженкой, и с какой гордостью она заявляла, что сама чистила картофель. Это было так… по-настоящему.

Мысли плавно перетекли к хозяйке дома — Эле.

В том, что она из простого народа, я не сомневался ни секунды. В ней не было ни капли аристократической надменности или заученных придворных манер. Но, несмотря на это, Эля вызывала у меня глубокое уважение. Эта молодая женщина обладала удивительным даром: она умела располагать к себе, сглаживать острые углы одним лишь тёплым словом или понимающей улыбкой.

Был абсолютно уверен: когда переступил порог её дома, Эля уже прекрасно знала, кто я такой. Знала, что перед ней племянник императора. И был ей безмерно благодарен за то, что она не стала устраивать из этого представление. Не было ни расшаркиваний, ни нелепых заискиваний, ни фальшивого трепета. Она приняла меня просто как гостя, как обычного человека, а не как ходячий титул. Мне меньше всего хотелось, чтобы передо мной снова начали лебезить и сдувать пылинки.

Признаться честно, Эля вызывала много вопросов. В ней чувствовалась какая-то тайна. Но лезть в чужие секреты было не в моих правилах. Своих хватало.

Я стряхнул пыль с рук и потянулся за чистой ветошью.

Уже достаточно долго я находился в этой империи. Сбежал из дома, оставив за спиной парчовые одежды, духоту дворцовых интриг, фальшивые улыбки и толпы слуг, готовых подтирать за мной каждую пылинку. Меня тянула свобода. Хотелось дышать полной грудью, узнавать что-то новое, быть простым человеком, а не разменной монетой в политических играх.

Конечно, я не был идиотом. Прекрасно понимал, что отец — человек с неограниченной властью — дал мне лишь временную отсрочку. Я не раз замечал за собой слежку на улицах, а потом и здесь, в Этерии. Его ищейки знали, где меня найти. Но я был искренне благодарен ему за то, что он не приказал скрутить меня и притащить во дворец силой. Он позволил мне познать жизнь с другой стороны, перебеситься.

Неизвестно, как долго будет длиться терпение отца, но и меня послушным не назовешь. Если не захочу возвращаться, и уж тем более если не захочу брать в жёны ту самую «удобную», выгодную для империи невесту, которую мне навязывали — этого не будет. И отец, зная мой упёртый, колючий характер, прекрасно это понимал.