Книга Конд Корви. Его Невозможное Величество, страница 136 – Татьяна Абалова

— Гражданка, пройдемте, – участковый освободил меня из рук Конда. Я одернула свитер, его ворот был безбожно растянут. – Для меня тоже государство и покой граждан важнее любой женщины. Особенно пьяной.

— Наверное, мне не стоит больше ждать и надеяться, – я огладила взором лицо короля. Сейчас они уйдут, и я больше никогда не увижу Конда. – Теперь у тебя все будет хорошо. Ты легко справишься с любыми врагами.

Я крепче сжала кулак с перстнем. Пусть останется у меня. Без магической зарядки смертоносное шило долго не протянет, а я буду спокойна за темечко иноземного государя. Я горько усмехнулась.

— Не дай обмануть себя этой, – я кивнула на инфанту. – И позаботься о Рауле, он хороший. Благодаря ему я осталась жива.

— Какой Рауль? – взвизгнула Элир. – Да она пьяна!

— Матиас держит его у себя, – я сникла. Из меня словно выпустили воздух. События развивались совсем не так, как я планировала. – Он истинный Корви.

— Откуда ты знаешь Дервига?.. – Конд напряженно всматривался в мое лицо, хотя его дергала за рукав инфанта. Ей хотелось побыстрей увести короля. Слишком много тайн знала странная незнакомка.

— Заявление писать будете? – встрял полицейский, желая соблюсти формальности. Элирия испуганно помотала головой. Получив отрицательный ответ, участковый собрал со скамьи вещдоки. Консьержка уже сбегала за оставленной одеждой и добровольным конвоиром отправилась сопровождать меня до ближайшего участка.

Меня дергали, а я все оглядывалась на Конда, который уходил, уводя с собой инфанту. Наверное, на моем плече появится синяк. Пальцы участкового отлиты из стали.

Мне позволили позвонить отцу. Он приехал не один. Генерал МВД только вошел, как участковый и консьержка вытянулись по стойке смирно.

Я бросилась папе на шею.

— Совести у тебя нет, Полина. Мать довела до сердечного приступа.

Новый год я отметила в кругу семьи. О моем звонке, где я делилась счастьем и грозилась пойти за любимым на край света, меня больше не расспрашивали. Старшая сестра растолковала бестолковой младшей, наказанной несвободой на все праздники, что родители думают о моей позорной истории. Я влюбилась, наделала глупостей, а когда застала милого друга с другой, полезла разбираться. Едва не убила человека булыжником. Поведение вовсе не светской львицы мама с папой объяснили чрезмерным потреблением коктейлей. Пьянство еще никого не доводило до добра.

А я и не стремилась предаваться новогоднему веселью. У меня было горе. Конд меня забыл, а если и запомнил, то базарной бабой, от которой попахивало спиртным. Одна надежда теплилась в моем сердце: Корви во всем разберется. Я дала ему в руки главные козыри.

Мне очень хотелось поделиться с сестрой тем, что на самом деле произошло со мной, но я боялась, что окажусь запертой в ином заведении. Случается, что «брошенки» настолько сильно погружаются в переживания, что у них едет крыша. Уж лучше предаваться рефлексии дома, чем в комнате, оббитой мягким материалом. Доставая из тайника потускневший перстень – единственное материальное свидетельство того, что я была в Рогуверде, я то злилась, то рыдала. То винила Конда, то оказывалась виновата сама. Я никак не могла смириться.

Минуло Рождество, началась учеба в универе, а я все так же пребывала в пришибленном состоянии. Время, говорят, лечит. Но в моем случае оно справлялось из рук вон плохо.