Книга Дар первой слабости, страница 49 – Лера Виннер

— Княжна, — Вэйн предупредил тихо, хрипло, почти зло.

Я вскинула на него взгляд, не понимая, как трактовать эту интонацию.

Он смотрел внимательно и тяжело, не делал попытки пошевелиться, и вдруг сообразив, что он имеет в виду, я едва не рассмеялась.

Если ни один мужчина не видел обнажённой меня, логично было предположить, что и я с обнажёнными мужчинами не имела дела тоже.

— Ты удивительно внимателен для военного. И для того, кто врывается к беспомощным девам в спальни, — я выговорила это быстро, полушёпотом, на одном дыхании.

Вэйн тут же перехватил меня за подбородок, запрещая отвернуться.

Что бы он ни хотел разглядеть в моём лице, отыскать это ему, по всей видимости, не удавалось.

— Убери руки. Или я не стану тебя останавливать.

Он предупредил коротко и чётко, и я снова с трудом погасила невесть откуда взявшуюся на губах улыбку.

— И помогать тоже не будешь?

Попросить его напрямую было стыдно, справляться само́й ещё хуже, но в затылке по-прежнему пульсировал иссушающий жар, рождённый его прикосновениями, а желание сделать для него что-то в ответ оказалось таким искренним, что почти пугало меня саму.

Вэйн ничего не ответил. Только перевёл дыхание и принялся расстёгивать пояс сам.

Померещилось мне в темноте, или ему самому было неловко?

Спасая то ли его, то ли себя, я сама потянула ткань, и всё-таки изумлённо замерла, почти подавившись воздухом.

Он оказался больши́м. Больше, чем я думала. Больше, чем могла бы вообразить… в себе.

Даже книги по анатомии, дополненные рисунками, не могли передать всей полноты этой картины, и, отчаянно краснея, я уже почти пожалела о том, что затеяла, но Вэйн пришёл мне на выручку снова.

Перехватив мою руку, он положил её на свою плоть, помог обхватить её правильно, и я прикусила губу.

Это было немыслимо. Грязно. Унизительно и позорно для старшей княжны в моём положении.

И вместе с тем, его кожа под моими пальцами оказалась бархатистой и нежной, такой чувствительной к прикосновениям.

Почти не дыша, Вэйн направил мою ладонь, показал, как сделать приятно ему, и я беспомощно прислонилась лбом к его покрытому испариной лбу, прижимаясь теснее. С каждым новым движением, — неловким, быть может, слишком медленным или слишком резким, — я всё лучше начинала понимать, о чём он говорил.

Это было приятно. Будоражаще, ново, почти трогательно от того, что он доверился мне настолько, допустил к самому сокровенному.

Будучи так близко, я чувствовала, как отчаянно бьётся его сердце, каким тяжёлым был каждый новый вздох.

Он совершенно точно получал удовольствие от происходящего, и сама мысль о том, что я смогла доставить его так просто, не приложив к этому фактически никаких усилий, кружила голову.

Любопытно, что нужно сделать, чтобы он застонал? Чтобы потерял разум так же, как теряла его я?

Спрашивать о таком было невозможно, и я немного сместилась, перехватывая его удобнее, растирая между пальцами тягучую влагу.

Ладонь Вэйна наконец вернулась на мою спину.

Он придерживал высоко, под самым основанием шеи, но так я ощущала себя укрытой, защищённой им. Как обещание о том, что никто никогда ни о чём не узнает. Что моё сорванное дыхание и непозволительное любопытство останутся только между нами, и…

Я почувствовала, как он стал твёрже под моими прикосновениями, как плоть начала пульсировать, и задохнулась снова. Если он должен был оказаться внутри, во мне… Если это в принципе возможно…