Книга Дар первой слабости, страница 15 – Лера Виннер

Я не предавалась подобным утехам в первую очередь потому, что среди симпатизировавших мне мужчин не нашлось никого, кто был бы мне достаточно приятен, и только после — потому что была старшей дочерью князя.

Вэйн действительно обошелся со мной очень бережно… Настолько, насколько хозяин ситуации может обойтись с той, кто оказалась в его руках.

Оставаясь в той же спальне, я с некоторой оторопью смотрела на кровать и чувствовала, как внутри поднимается незнакомый мне доселе щекочущий жар, но… и только. Даже на щеках не проступил румянец.

Было ли это смятение моей настоящей реакцией, или же я просто обманывала себя, прячась за него от собственной удушающей беспомощности?

Существовал только один способ это проверить, поэтому, одевшись, я спустилась в сад и направилась к пруду.

Я не изменилась, и мир остался прежним, но отчего-то казалось, что даже ветер сегодня касается кожи особенно ласково. Внизу живота по-прежнему ощущались отголоски вчерашнего невыносимо смущающего тепла, но с каждым шагом я, как ни парадоксально, чувствовала себя все более свободной. Как будто именно теперь, в неволе, не принадлежа себе, опороченная, но я впервые сделала то, что мне по-настоящему хотелось.

Позволила себе слабость…

Я вынуждена была признать, что Второй генерал Артгейта оказался, как минимум превосходным тактиком — настолько точно он попал в цель парой случайных фраз.

Сначала я должна была соответствовать своему статусу. Потом — быть достойной опорой молодому князю. После для Валесса наступили слишком темные времена, чтобы я могла себе позволить думать об удовольствиях или давать слабину.

Просто довериться кому-то более сильному, более уверенному, — пусть и не совсем по доброй воле, — оказалось обжигающе сладко.

Непростительная слабость или сила, которой я просто не смогла сопротивляться — как ни назови, до определенной степени он был прав. С балкона я наблюдала за ним не просто непростительно пристально, а внимательнее, чем хотела бы сама.

Уходя вчера, он, к счастью, не попытался извиниться, — ему хватило ума и зрелости, чтобы не ставить ни меня, ни себя в еще более неловкое положение.

Это можно было использовать, попытаться узнать и понять его лучше, чтобы однажды применить полученные знания себе во благо.

Можно было сделать вид, что вовсе ничего не произошло, и все, что было прошлой ночью, — и неконтролируемая горячая дрожь, и тугой звенящий узел в солнечном сплетении, и отчаянный глубокий стон, сорвавшийся с губ, — просто привиделось мне в очередном запутанном и мутном сне.

Забавно окажется, если генерал Вэйн отдаст предпочтение этому варианту…

Я увидела его, подходя к озеру, и хотя могла свернуть, — Вэйн стоял ко мне спиной, — не стала этого делать.

Второй Генерал… Выше его в воинской иерархии Артгейта были лишь сам король Филипп и принц Эрвин — младший брат Его Величества, по совместительству Первый генерал.

О доблести принца Эрвина тоже слагали легенды, но, насколько я могла понять, он побеждал оружием там, где Вэйн предпочитал брать умом и хитростью.

Предпочитал и преуспевал.

То ли услышав шуршание моего подола, то ли, просто почувствовав мое приближение, Вэйн повернулся.

Он позволил мне подойти ближе и остановиться рядом с ним, глядя на воду, и только потом тихо и благожелательно хмыкнул: