Книга Дар первой слабости, страница 144 – Лера Виннер

Он отчаянно старался не произносить то, что просилось на язык, и я, старательно сдерживая улыбку, решилась помочь:

— Похорошела? Так многие говорят.

Ответил он мне не сразу, для начала взвесил каждое слово, которое мог бы произнести.

— А, пожалуй. Как будто ожили. Знать не знаю этого графа, но такой вы были только при покойном князе. Совсем девочка.

Насколько я помнила, самого́ Самуэля дома ждали четыре дочери.

— Спасибо, Сэм. Если что-то понадобится, чего-то будет хватать или возникнут сомнения, обращайтесь к графу.

— Он хороший человек? — он спросил, почти перебив меня, немного иронично, но без злобы.

Его мучили те же сомнения, что и добрую половину валессцев, — предали ли они свою родину, приняв власть короля Филиппа, либо же, наоборот, принесли ей благо?

Впрочем, прямо сейчас меня спрашивали не о короле, а всего лишь о его наместнике.

— Да. Он хороший человек.

Глядя на меня уже совсем иначе, испытующе и пристально, Самуэль вдруг хмыкнул с пониманием.

— Воля ваша, княжна Марика. Вам виднее.

Намёк был настолько непрозрачным, что я, почти задохнулась от… удивления?

Этот человек совершенно точно не пытался меня осудить, но неужели же было так заметно? Рядом с Вэйном меня видели совсем недолго, только когда мы въезжали в Валесс. Или сплетни из княжеского дома распространяются настолько быстро?

Как бы там ни было, Самуэль, сколько я его знала, частенько бывал после отца, и вполне могло статься, что он мог оказаться посвящён в дела князя Карла даже больше, чем я.

— Скажите…

Договориться мне помешал конский топот и смех.

Развернувшись, я могла вместе с Самуэлем наблюдать, как граф Вэйн приближается к нам верхо́м на Вихре в сопровождении Жерома и сержанта княжеской стражи Келвина. Оба выглядели абсолютно довольными жизнью и смотрели на Войне с обожанием.

Второй генерал выглядел почти валессцем. Он обошёлся одним лишь жилетом, надетым по рубашке — так можно было себе позволить одеваться дома, там, где не было нужды заботиться о приличиях.

Рамон позволял себе подобное разве что в юности, полагая правильным подчёркивать разницу между собой и людьми, которыми он правил.

— Доброе утро, княжна! — мне Калеб отвесил полушутливый поклон.

Самуэлю он кивнул с больши́м уважением, и в этом движении читалось всё, что должно́ было быть — и уважение к тем, кто согласился трудиться на новой дороге, и дань местным традициям, и признательность к тому, кто хорошо принял меня.

Мужчина напрягся. Я чувствовала, как старательно он ищет подвох и не может найти его.

— Не рассчитывал встретить вас так рано, — спешившись, Вэйн отдал поводья Жерому.

Тот легко, едва ли не фамильярно отдал ему честь и направился к конюшням вместе с Келвином и Вихрем.

— Да, я рано встала, — мне пришлось прищуриться из-за выглянувшего из-за облаков солнца.

Утро ничего не испортило. Вэйн стоял напротив меня и прилагал заметные усилия к тому, чтобы держаться отстранённо.

Получалось у него, на мой взгляд, плохо. В чём бы ни заключалась причина, мы притягивали слишком много взглядов.

При этом он ощущался настолько своим, что только строгое воспитание мешало мне обнять его прямо сейчас.

— Должно быть, вам не терпелось посмотреть на новую дорогу вблизи, — ещё одну ослепительную и по-мальчишески самодовольную улыбку Вэйн себе с видимым удовольствием позволил. — я как вы её находите?