Книга Дар первой слабости, страница 124 – Лера Виннер

— Да, она. Знаешь, кем был ее возлюбленный супруг, князь Гордон?

Вэйн пожал плечами, стараясь поддержать мой тон:

— Очевидно, князем.

Я прикусила губу, отчаянно боясь отпустить его взгляд хоть на секунду, и напомнила себе, что мучить его дальше просто жестоко.

— Пастухом. Молодая княгиня решила раскрыть свой дар ради блага страны, и единственным любовником, которого она пожелала, оказался пастух, — я сделала паузу, давая Вэйну понять и прочувствовать услышанное. — Ему пришлось много учиться и много работать, но он прославил Валесс, и никому не стало дела до его происхождения. Так что я могу себе позволить путаться с каким-то там графом.

В течение бесконечно долгой минуты Калеб Вэйн молчал, наповал сраженный моими словами, а потом медленно опустил голову мне на грудь, старательно сдерживая отчаянный хохот.

Я обхватила ладонями его затылок, потому что получалось у него отчаянно плохо, и изо всех сил постаралась не рассмеяться от облегчения сама.

— Княжна, заткните генерала. Спать охота! — чей-то сонный голос раздался снаружи.

Каких-нибудь две недели назад, я умерла бы от стыда, оказавшись в подобной ситуации, а теперь только обняла Вэйна крепче, продолжая смеяться вместе с ним.

Когда лес закончился и на смену ему пришли поля, я ощутила себя в Валессе.

Утренняя роса блестела на солнце, воздух пах сеном, и мне захотелось снова пустить коня в галоп, но делать этого я не стала — Вэйн и Гарсиа и без того становились все мрачнее по мере приближения к княжеству, и ни к чему было волновать их ещё больше.

После проведенной вместе ночи и понимающих лукавых улыбок, которыми нас встретил отряд, когда мы с Вэйном наконец выбрались из палатки, мне стало значительно спокойнее. Проще стало не думать о том, что в этих местах, так хорошо знакомых мне, я совсем не чувствую себя дома.

Я по-прежнему ехала рядом с Калебом, а капитан Гарсиа возглавлял отряд, но когда ворота княжеского замка показались впереди, он осадил коня и поравнялся с нами.

— Осмелюсь напомнить, княжна, что бы ни случилось, я остаюсь с вами.

Он обращался не к своему генералу, а именно ко мне, и в эту минуту я готова была поклясться, что именно он приказывал нам не шуметь ночью.

— В этом нет необходимости, капитан, — я послала ему сдержанную, но искреннюю улыбку.

— Лучше не пытайся спорить с капитаном. Даже если я отдам другой приказ, он сделает вид, что его не расслышал, — Вэйн посмотрел на нас обоих с непонятным мне выражением.

Капитан Гарсиа улыбнулся ему открыто и по-разбойничьи лихо и снова умчался вперёд.

Навстречу нам никто не выехал. Это могло в равной степени свидетельствовать и о небрежении Рамона, и о том, что Второго генерала в Валессе встречали не как гостя, но как своего.

Когда мы миновали ворота, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось — ничто здесь не изменилось, да и не могло измениться за месяц. Серая одежда, серые лица, хмурые взгляды.

Только два человека поклонились мне — старый сапожник Альбер, да птичница Дана.

Я кивнула в ответ обоим, уверенно и ободряюще, и чуть подогнала Дикарку, чтобы шла голова в голову с Вихрем.

Люди могли коситься неодобрительно, ненавидеть меня, не доверять или вовсе бояться, но от того, как мы проедем по улицам, зависело многое.

Вэйн держался безупречно — изящно, но ненавязчиво демонстрируя красивую армейскую выправку и аристократичный профиль, он очень учтиво поздоровался с теми, кто приветствовал меня.