Книга Наследник для императора-дракона. Право первой ночи, страница 39 – Екатерина Гераскина

На столе уже стояла сервированная еда, от которой тут же потянуло ароматами свежего хлеба, травяного чая и чего-то сытного.

У камина стоял большой диван, там сидели трое.

Женщина в возрасте, с огненно-рыжими волосами с заметными седыми прядями, которые были собраны в простую, но строгую прическу. А глаза — красивого янтарного оттенка. На ней было бордовое платье из плотной ткани.

Рядом читала книгу черноволосая девочка, чуть старше пяти лет, с яркими голубыми глазами.

Стоило мне войти, как все трое, включая и Каллисту, повернулись в мою сторону.

На мгновение в комнате повисла тишина.

А потом именно девочка нарушила её — звонким, чистым, почти хрустальным голосом она проговорила:

— Бездна пройдет по огненным землям войной. Тысячи погибнут. Но есть один путь… через Гиблый лес.

Я замерла, не понимая, о чём говорит девочка. Но от её слов по коже побежали холодные мурашки. Было в ее голосе нечто такое, что заставляло прислушиваться к каждому слову.

Женщина в возрасте насторожилась и взяла книгу у девочки.

— Милая, ты читала это в книге? Какая жуткая история.

Каллиста тоже перевела взгляд на девочку, а потом подошла и присела перед ней, положила руки ей на щеки и заставила отвернуться от меня и посмотреть на себя.

И только сейчас я заметила, насколько была напряжена спина этой девочки.

— Шани, милая. Давай мы с тобой после еды выберем другую книгу.

Девочка кивнула головой.

А я почувствовала нечто теплое за спиной, еще до того как поняла, что позади меня кто-то остановился.

Я обернулась и увидела высокого мужчину в возрасте, статного, крепкого, широкоплечего. Короткие рыжие волосы были аккуратно разделены пробором, уложены волосок к волоску, и среди огненной меди поблёскивали редкие седые пряди.

Лицо — хищное, правильное, с чёткими скулами и твёрдой линией подбородка. Тёмно-бордовый камзол сидел безупречно, подчёркивая военную выправку, брюки и высокие сапоги завершали образ.

Мужчина склонил голову к плечу и внимательно осмотрел меня, не торопясь, будто считывая не внешность, а нечто глубже.

Потом его взгляд расфокусировался, ушёл внутрь, он смотрел сквозь меня — и в этот момент мне стало не по себе. А затем уголки его губ медленно поползли вверх.

Он протянул руку.

Я робко вложила в неё свою.

— Меня зовут Харальд, милое дитя, — произнёс он негромко.

Он коснулся губами моей руки — легко, почти символически, — а потом вдруг подошёл ближе и погладил меня по голове. Я опешила, застыла, совершенно не понимая, как на это реагировать. Но при всём этом странном вторжении в личное пространство я ясно ощущала: опасности от него не исходило. Ни капли.

— Ассоль, — раздался голос Каллисты за моей спиной. Она уже стояла рядом и положила руки мне на плечи, поддерживая. — Это мой дедушка, Харальд. А там, — она кивнула в сторону дивана, — моя бабушка Фелиция.

Я перевела взгляд. Женщина, сидевшая у камина, в приветствии качнула головой. Янтарные глаза блеснули теплом, и она мягко мне улыбнулась.

Между Фелицией и Харальдом чувствовалось нечто общее на каком-то глубинном, интуитивном уровне.

— А это Шани. Дочь моего супруга.

Девочка помахала мне рукой и открыто улыбнулась, словно и не было тех пугающих слов. Я ответила ей тем же.

— Дедушка, ты пугаешь её, — вдруг с лёгким укором сказала Каллиста.