Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 45 – Лира Серебряная

Первый. Третий. Потом — второй. Потом — остальные не важны, контур уже разомкнётся.

Но «ослабить» — не значит «деактивировать». Ослабить — это снизить коэффициент связи, не разрывая её. Тоньше. Аккуратнее. Как ослабить гайку, не снимая колеса.

Мне нужна практика. Мне нужно тренироваться на чём-то среднем — сложнее водопровода, но проще проклятия.

Камин в малом зале. Рик просил починить. Формула камина — средней сложности, замкнутый контур с тремя переменными. Идеальный тренажёр.

Я отложила перо. Посмотрела на свои руки — чернильные, дрожащие, с побелевшими костяшками. Руки бухгалтера, который никогда не дрался, не колдовал, не спасал миры. Руки, которые умели держать ручку, щёлкать по клавиатуре и листать страницы.

Теперь эти руки должны переписать проклятие.

Ладно. Справлялась с Ириной Павловной — справлюсь и с паразитическим магическим контуром.

Хотя Ирина Павловна была страшнее.

За стеной — далеко, за десятью стенами — пульс Кайрена бился медленно и тяжело. Он продолжал свою ночную битву. Последние ночи — я чувствовала — давались ему труднее. Проклятие усиливалось, подпитанное контрактом. Моим контрактом.

Ещё немного. Я почти всё собрала. Осталось найти переменную, протестировать на камине, рассчитать последовательность и — самое сложное — убедить двести сорок человек отдать по капле.

И сделать это до того, как Вирена приедет.

И до того, как Мервин поймёт, что его голубя перехватывали.

И до того, как Дариен решит, что ждать больше нечего.

Тикают часы. Но бухгалтеры умеют работать в дедлайн.

Я закрыла глаза. Формулы плыли в темноте — чёрные, серебристые, золотые. Якорь. Узлы. Переменные. И среди них — одна, правильная, та самая, которая всё изменит.

Она где-то здесь. В числах. Я её найду.

Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл, он был чужим.

Мальчик. Лет двенадцати. Серебристые волосы, серо-голубые глаза — маленький Кайрен. Он стоял в западном крыле — том же зале, только стены были чище, руны ярче, а воронка — меньше. Рядом с ним — другой мальчик, младше, темноволосый, с такими же глазами.

Брат. Тот, о котором Рик рассказывал. Тот, кого убило проклятие.

Маленький Кайрен держал брата за руку. Чёрные нити тянулись от воронки к младшему — медленно, неумолимо, — и маленький Кайрен пытался их оборвать. Руками. Голыми руками. Серебристая кровь текла по пальцам. Он кричал — без звука, как в немом кино, — и чёрные нити не рвались.

Я проснулась. Щёки мокрые. Не мои слёзы.

За окном — рассвет. Бледный, холодный, северный. В западном крыле — тишина. Кайрен закончил ночную смену.

Я лежала, глядя в потолок, и думала о мальчике, который потерял брата и провёл сто лет в комнате с чудовищем, пытаясь его удержать. Голыми руками. Один.

Больше не один.

Я здесь. И у меня есть числа.

Утро началось с крика Тессы.

Не испуганного — восторженного. Того сорта крика, который издают люди, увидевшие в окне что-то невозможное. Или очень красивое. Или очень дорогое.

— Миледи! Миледи, карета! Настоящая карета с гербами!

Я оторвалась от записей — после сна о маленьком Кайрене я не смогла заснуть и до рассвета работала над схемой ритуала, — и подошла к окну.

По горной дороге, петляющей между скалами, поднимался кортеж. Две кареты. Четыре всадника сопровождения. И на дверце передней кареты — герб, который я уже видела на сургуче: лилия, обвитая змеёй.