Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 122 – Лира Серебряная

Четверо. Хватало.

— Решение Совета, — закончил Бальтазар, — единогласно. Лорд Ильдерик, ваше присутствие на этой земле теперь определяется только нашей доброй волей. Используйте её осторожно.

Стражники Бальтазара — в нарядных мундирах, не в кольчугах, — подошли с двух сторон. Без жёсткости. Просто встали. Один протянул руку — забрать цепь канцлера, уже соскользнувшую к локтю.

Ильдерик не сопротивлялся. Поднялся со стула медленно — старик с двухсотлетней спиной, — и впервые за всё утро посмотрел не на меня, а на Кайрена.

— Я носил четыре имени, — сказал он сипло, — и хоронил четыре собственных тела. Каждый раз кто-то слабее меня уходил, чтобы я мог остаться. И каждый раз, дракон, твой род стоял у меня на пути. Тебя я не убью сегодня. Завтра — тоже. Но и на тебя у меня хватит времени. Двести семь лет учат терпению.

Голос тонкий. Скрипучий. Без всякой магии.

— Я уже убил двести семь невест. Одна больше, одна меньше — моя бухгалтерия не заметит.

Он перевёл взгляд на меня.

— Бухгалтер.

И вышел. Между двумя стражниками, опираясь на их локти, потому что без украденной силы держаться сам не мог. Двери за ним закрылись с тем мягким, обманчиво-обыденным звуком, с которым закрываются двери дорогих кабинетов после самых важных решений.

* * *

В зале остался запах гари. Не сильный — лёгкий, как от свечи, которую слишком долго не подрезали.

Я опустилась в кресло. Не села — опустилась, потому что ноги перестали меня держать в ту секунду, как закрылась дверь. Числовое зрение выключилось разом, оставив за собой ту привычную тёплую пустоту, которую я уже научилась распознавать: цена.

Кайрен спрыгнул со стола. Не картинно. Просто шагнул, с лёгким стуком сапога по каменному полу. Подошёл. Сел рядом. Его ладонь легла поверх моей — тяжёлая, тёплая, с отголоском только что отражённого удара, — и я почувствовала, как пульс на двоих выравнивается. Быстрее, чем должен был.

Аэрин смотрела на нас обоих. Долго. Потом сказала:

— Леди Ашфрост.

— Да.

— Я была неправа сегодня утром. Когда сказала, что вас интересно встретить. — Пауза. — Вас не интересно встретить. Вас опасно встретить. Я бы предпочла иметь вас на своей стороне.

— Восточный предел уже на моей стороне, — сказала я, — судя по тому, как вы голосовали.

Тонкая, почти весёлая складка у её губ.

— Я голосовала по совести. Союзничество — отдельный разговор. Поужинаем сегодня?

— С удовольствием.

Бальтазар медленно сел в своё кресло. Тяжело — как человек, который только что узнал, что сорок лет здоровался за руку с убийцей за общим столом своего же Совета. Снял очки. Потёр переносицу. Надел. Снова снял.

— Мне нужен чай, — сказал он. — И мне нужно, чтобы кто-нибудь объяснил мне, как девушка, которой здесь быть не должно, нашла в моих архивах то, что я двести лет проходил мимо.

— Это просто, — сказала я. — Я бухгалтер. Мы смотрим на цифры, которые остальные пропускают, потому что они скучные.

Бальтазар коротко рассмеялся. Невесело, отрывисто. Так смеются люди, которые впервые за день поняли, что не умерли.

Марисса встала из своего угла свидетелей. Подошла. Положила руку мне на плечо — лёгкую, прохладную, осторожную.

— Тёплое, — сказала она тихо. — Всё, что вокруг вас сейчас, — тёплое. Кроме одного места. — Она смотрела на закрытую дверь, за которой увели Ильдерика. — Там — холодно. И обещает вернуться. Маша. Я не уверена, что сегодня всё закончилось.