Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 116 – Лира Серебряная

Дариен — улыбнулся. Тёпло, понимающе.

— Леди Ашфрост, цифры — это, конечно, важно. Но цифры можно подделать. Признаюсь, из ваших слов я слышу две недели работы талантливого бухгалтера. Я не сомневаюсь в вашем таланте. Я сомневаюсь в источнике.

— Источник, — сказала я, — расписки. Лорд Дариен, ни одна из них не написана моим почерком. Каждая — двадцати и более лет, состарена временем, сличается по магической эманации с курьерскими печатями вашей канцелярии. Лорд Вельмар, тридцать лет в союзе с Западом, наверняка узнаёт эти печати в лицо: те же курьеры тридцать лет ходят и в его земли. Можете спросить.

Вельмар не повернулся. Стоял у картины. Молчал.

— Лорд Вельмар? — мягко переспросил Бальтазар.

Долгая пауза.

— Я… подтверждаю печати, — сказал Вельмар наконец. Ровно. Не оборачиваясь. — Образцы соответствуют западной канцелярии за последние двадцать три года. Это не подделка.

Аэрин отложила перо. Очень медленно.

Я повернулась к скамье.

— Прошу пригласить свидетеля. Мервин Корст, бывший казначей Ашфроста.

## V. Свидетель

Мервин встал.

Он шёл к столу медленно, не от страха — от того, что у людей, никогда не выходивших публично с правдой, нет привычки к этой походке. Он шёл, как человек идёт к собственной могиле, чтобы прочитать на ней эпитафию: с достоинством, без театральности, понимая, что назад дороги нет.

Остановился. Поклонился Совету. Не Дариену. Совету.

— Лорд Бальтазар. Леди Аэрин. Лорд Вельмар. Лорд Кайрен. — Он сделал короткую паузу. — Лорд Дариен.

Имя Дариена он назвал последним. Без интонации.

— Меня зовут Мервин Корст. Двадцать три года я был казначеем Ашфроста и одновременно — тем, что лорд Дариен называл своим «надёжным каналом». Я вёл двойную бухгалтерию. Передавал ежемесячные отчёты в Запад через курьеров, имена которых в приложении «А». Получал инструкции о размерах хищений — четырежды в год, через тех же курьеров. Подделывал записи в регистрах. Имитировал случайные потери на пожарах, наводнениях и конских падежах для прикрытия недостач. — Голос его был ровный, без выражения, как у человека, диктующего диагноз. — Я сохранил все расписки. Я знал, что когда-нибудь они мне понадобятся.

Дариен поднял голову.

— Лорд Бальтазар, — сказал он, и впервые в его голосе мелькнула не отеческая интонация, а профессиональная, — я обязан возразить. Свидетель обвиняется собственным лордом в государственной измене и хищениях двадцатилетней давности. Свидетель в положении смертника. Свидетель готов сказать что угодно, лишь бы получить помилование от лорда Кайрена. Я прошу Совет учесть это при оценке его показаний.

— Учтено, — сухо сказала Аэрин. — Свидетель, вы получаете помилование?

— Я получаю аннулирование уголовных обвинений в обмен на полные показания, — ответил Мервин ровно. — Это согласовано с лордом Кайреном письменно. Документ — приложение «Г». Я не получаю свободы, я получаю изгнание в рыбацкое поселение на восточном побережье без права возвращения. Я не получаю имущества, оно всё конфискуется. Я не получаю защиты, моя жизнь после Совета зависит только от того, сколько лорд Дариен заплатит за моё убийство. — Маленькая пауза. — Я знаю расценки. Я их сам устанавливал.

Бальтазар приподнял брови. Едва заметно.

— Лорд Дариен, — сказал он, — ваше возражение принято к сведению. Свидетель, продолжайте.