Книга Путешествие в Древний Китай, страница 92 – Лора Лей

Приятели продолжили беседовать о предстоящих операциях, соображениях Ниу по соглашениям, удивившим японца, бизнесе и прочем. За окном шелестел ветерок, над столом витал аромат зеленого чая Билочунь, а в сердцах мужчин царил мир и покой.

___________

Изначально чай Билочунь назывался «Сяшажэньсян», что означает «Убийственно ароматный». Этот сорт произрастает в китайской провинции Цзянсу, в предгорьях Дунтиншань, которые обрамляют озеро Тайху, расположенное в Сучжоу. Название Билочунь — «Изумрудные спирали (или улитки) весны», потому что зеленые листья скручиваются в спиральки, с обеих сторон они покрыты нежным пушком, а по месту сбора чая — «Дунтин» — он получил якобы по воле императора Канси, которого покоробило грубое имя прекрасного напитка. Некотрые ценители называют изумрудно-зеленый чай Билочунь «одной нежностью и тремя свежестями». Очень полезен для здоровья, кстати)) Я позволила себе историческую вольность в использовании названия, уж простите)

— Сестра, почему ты хочешь отблагодарить кормилицу Лю только пятьюдесятью лянами? У нас же много денег теперь? — Бай Юн не понимал решение сестры и потребовал объяснений.

Они шли в сторону дома бывшей служанки пешком. Улицы Шаосиня были заполнены пешеходами, повозками, оживлены и шумны. Ребята не торопились, шагали неспешно и общались на ходу.

— Сяо Юн, дело не в том, сколько у нас денег. Постараюсь объяснить проще. В моем мире есть поговорка: «Не веди дела с друзьями — не будет ни денег, ни друзей». Немного цинично, но очень точно. Испытание деньгами — одно из самых опасных. Как и испытание властью. Кормилица Лю — хороший человек, но и хорошие люди бывают подвержены соблазнам. Не надо их искушать лишний раз! Если ты вдруг дашь ей сто лян, при том, что она знает тебя как нищего сироту и жалеет за это, что она может подумать?

— Что я обманул её, и что у меня денег гораздо больше… А значит...

— Правильно! Можно просить еще и еще… Я не говорю, что так и будет! Просто благодарность тоже должна быть соизмерима с ожиданиями одариваемого! Ты сказал, что семья Лю не бедствует, но и не роскошествует, и пятьдесят лян для них — очень приличные деньги! Кормилица не ждет от нас ничего сверх простого спасибо и нашей спокойной жизни на данный момент, и не нужно ее в этом разубеждать! — слова Ниу падали веско, брат внимал.

— Согласись, мало кто поверит, что разрыв помолвки может принести такую компенсацию, не так ли? Вот и пусть все останется между нами и столицей! Назовем приближенную к вероятной сумму отступного — похвалим бывшего женишка за щедрость в две тысячи лян, тем более, что он-то от твоего отца получил за три года гораздо больше! — пареньку пришлось обреченно кивнуть, мол, да, так и было.

— Кормилица Лю, я уверена, хорошо понимает, что нам не на кого рассчитывать, и деньги нам самим очень нужны, поэтому примет это серебро как пирог с неба, не сомневаясь и не завидуя, понимаешь? В будущем, когда ты вырастешь, и мы сможем наладить бизнес, мы еще наградим её, но тогда у нас будет основание для таких действий. Юн-эр, просто поверь мне! Не стоит торопиться.

Бай Юн слушал сестру и понимал, что она, по всей видимости, права. Он знал момо (старшая, возрастная, служанка) Лю, но не настолько хорошо, пусть повода сомневаться она и не давала. Но в него с детства были вбиты понятия о субординации, необходимости поддерживать дистанцию со слугами, и предложение Ниу в эти параметры вписывалось органично. Благодарить, но не баловать, хорошо относиться, но не панибратствовать. Печально, но факт. У кормилицы Лю — семья, при чем, дети — не ее, а мужа. Кто знает, какие они? Чего хотят?