Онлайн книга «Путешествие в Древний Китай»
|
Бай Юн заметил сосредоточенное выражение на лице девушки и забеспокоился: вдруг сейчас ее на расспросы потянет, и опять предложение какое хозяину сделает? Надо уводить! — Не нравится? Тогда пойдем дальше! — потащил он задумавшуюся сестру на улицу. — Нам вообще пора домой! Бай Ниу не возражала, и троица, ведомая Сэтоши, отправилась в обратный путь, часть которого преодолели на лодке, как и советовал Хироюки. Сидя в довольно вместительном, по сравнению с шаосинским ву-пэем, плавсредстве, Ниу смотрела по сторонам, считала мосты (их действительно было поразительно много), отмечала наличие садов и парков по берегам канала, лодочных стоянок и причалов, свою усталость от прогулки и впечатлений, и сожаление от непосещения озера Сиху — жемчужины Ханчжоу, здесь оно тоже имелось. — Госпожа, Внутреннее озеро посмотрим завтра. Думаю, господин уже ждет нас. — Да, Сэтоши, время у нас есть, и ты прав — не стоит волновать хозяина — согласилась Ниу. * * * Однако, Тайра-самы дома не оказалось, поэтому гости пообедали и спустя шичень (2 часа) занялись тренировкой, направленной на укрепление мышц. Ниу дозировала нагрузку, по ходу объясняя Юну необходимость тех или иных действий. Занимались брат и сестра в саду Хироюки — с разрешения Сэтоши, там же и отдыхали, и Ниу рассказала брату об особенностях эстетики садов камней и искусстве бонсай и икебаны: — Японцы по-особенному относятся к камням, считая, что место, на котором они находятся — священно. В соответствии с философией дзен-буддизма, человеку в таком саду следует не просто гулять, а использовать время пребывания в нем для созерцания окружающего мира и размышлений. По мнению японцев, только когда ум наблюдателя спокоен и сосредоточен, он может постичь необъятность Вселенной. — Сады камней есть воплощение эстетики ваби-саби, призывающей созерцать красоту первозданной природы, простой и гармоничной в своей истинной форме. В японском саду каждый камень есть символ, неслучайный и неповторимый, возвращающий посетителя к мысли о вечности души человека в отличие от бренности её телесной оболочки — иномирянка излагала как могла просто, Бай Юн слушал, пытаясь вникнуть в сказанное, но было очевидно — пока не «догонял». «Ничего, он умненький, не сразу, но поймет. Главное — слушает внимательно, в памяти точно останется» — рассудила Ниу и перешла к следующей теме. — Обратил внимание на эти деревца карликовые? Это еще одно японское диво — бонсай. В переводе термин означает «растение в плоском сосуде» и происходит от китайского (ну, или ханьского) иероглифа «пэньцай» — «выращенное в подносе». Мастера бонсай способны на маленьком кусочке земли сформировать миниатюрный лес, горы, берег моря — любой природный рельеф и ландшафт. При правильном уходе бонсай может стать долгожителем, передаваясь от дедов к внукам, связывая поколения и символизируя семейное единство. В моем мире это дорогое удовольствие, но престижное, им многие увлекаются. Чем-то по внутренней сути мастерство бонсай я бы приравняла к каллиграфии: упорство, спокойствие, равновесие, красота… — Действительно, без старания вряд ли такое вырастишь — протянул задумчиво младший Бай. — А смотрится красиво! Живые игрушки… — Ты прав, брат. Помимо бонсай, японцы привержены еще одной разновидности искусства, неразрывно связанной все с той же философией единства жизни и смерти — икебане, то есть, художественныму мастерству составления композиций из живых и сухих цветов, растений, веток, корней, камней, мха... В переводе название этого вида искусства звучит как «вторая жизнь цветов», хотя точнее будет выражение «печальное очарование вещей». |