Книга Путешествие в Древний Китай, страница 106 – Лора Лей

Вместе с тем, есть те, кто не принимает случившееся и сильно страдает, считая себя без вины виноватым. И они имеют право так думать, потому, что, особенно, если они родились или стали такими по чьей-то воле, а не по собственной неосторожности или глупости, действительно, не виноваты! Обществу следует проявлять сочувствие, понимание, оказывать помощь таким людям, а не осуждать или, тем более, подвергать травле, это же очевидно! Жаль, что так происходит не всегда... - попаданка вздохнула и продолжила монолог:

— Но как жить, они решают сами. Или не жить — тоже. Выбор сложный и болезненный, несомненно. Одни накладывают на себя руки, не выдерживая трудности и ограничения, либо самоизолируются, обрывая связи с окружающими — становятся отшельниками, например... Другие выбирают путь борьбы, которая, чаще всего, выражается в озлобленности и ненависти к миру, лишившему их нормальности, выливающиеся в желание наказать «обидчиков» тем или иным способом.

— До богов далеко, люди — ближе, значит, их можно достать, выплеснуть на них свою желчь и досаду, сделать так, чтобы испытываемая пострадавшими боль была разделена всеми встречными, которые должны заплатить за их страдания, независимо от наличия реальной и конкретной вины. Исходя из этого, мне кажется, у выбравших путь «справедливости» развивается склонность к интригам, стремление к повышению статуса, жестокость, меркантильность: ведь лишь обретя силу и власть, можно «вершить месть» и получать удовлетворение, наблюдая за её плодами.

Бай Ниу замолчала на некоторое время, а потом добавила:

— К сожалению, и у нормальных, так сказать, товарищей бывают аналогичные наклонности… Что еще страшнее, потому как в этом случае речь идет об ампутации или искривлении души, самой сути человека… Как такое объяснить? Как понять людей, вредящих другим по прихоти, из-за собственного эгоизма или чего там еще? Жадность толкает на уничтожение конкурентов, зависть — на подлость и подставы, злоба — на унижение других или убийство… Не понимаю… Если меня не трогают, я отойду в сторону, и всё… Но уж если кому-то неймется и слова не помогают, тогда я… — Ниу не закончила фразу, потому что Бай Юн поднял глаза на сестру и прошептал:

— Чунтао, что с ней не так?

— Ты умный, братик. У Чунтао есть …особенность — ее позвоночник длиннее обычного… Короче, у наложницы имеется хвостик...

Слова Ниу громом отозвались в умах мужчин. Чжао Ливей даже потряс головой, а Юн почему-то заплакал. Но то, что они представили описываемый феномен, попаданка отметила.

— Но как? — ханфу-мэн недоумевал. — Как же она… — он запнулся, не в силах озвучить вертевшийся на языке вопрос.

— Одурачила нашего отца и скрыла столь очевидную вещь, когда спала с ним? — Ниу прямо спросила смутившегося отельера. — Прекратите, господин Чжао! Уж Вам ли не знать, как может хитрая женщина заморочить даже умного мужчину! В темноте все кошки серы. Не совсем наш случай, но близко.

— Не для ушей брата… С другой стороны, зачем от него скрывать правду, если через год-два его можно женить по правилам этого мира. Ему почти четырнадцать, Вы сами-то когда узнали эту пикантную составляющую жизни мужской половины человечества? Молчите? Думаю, я права. Так что давайте не будем лицемерить. Прости, Юн, но я обещала тебе быть честной — Бай Ниу чуть виновато посмотрела на брата.