Книга Гончар из Заречья, страница 39 – Анна Рогачева

— Разбиралась когда-то, - ответила я осторожно. - Щёлок отстоять, жир перетопить, соли еще надо... Это не сложно. Только не из чего.

— То-то и оно, - кивнула Анфиса, и в её глазах мелькнул живой интерес. Она пододвинула чугунок, села рядом. - Значит, если было из чего - справилась бы?

— Думаю, да, - сказала я. Интернет в прошлой жизни был кладезем рецептов на все случаи. И в школьные времена, на какие только кружки я не ходила. И своему детскому любопытству сейчас была очень благодарна.

— И с ароматными травами можно, и с маслами полезными.

— Вот ты мне думу задала, проворчала Анфиса.

— А у вас баня есть?

— Есть, - отозвалась она, но уже явно мыслями была в другом месте. - За околицей. Топим раз в месяц, потому как дров жалко. Зимой то почаще будет. Приходи, через две недели как раз. А насчёт мыла... - она прищурилась. - Жир свиной подойдёт?

— Конечно, самое то. Только свежий, не соленый. Соленый не подойдет.

— Гм, - протянула Анфиса. Это к Луке надо идти. Если жир найти в городе и хорошее мыло сварить, то его и на продажу можно, и нам очень пригодится. Особенно если оно будет пахучее, как из аптекарской лавки.

Мы сидели в полумраке её избы, и тихо рассуждали, как и что лучше сделать.

— Подумаю, - наконец решительно сказала Анфиса. - Поговорю. Коли выйдет что, за дело возьмёшься?

— Возьмусь, - кивнула я. - И за приглашение в баню спасибо. Ярик, может, и не обрадуется, а мне уж очень хочется душу отвести.

— Отведешь, не боись, - хмыкнула она.

— У нас в бане, милая, не только грязь сходит. Там и все новости узнаешь. Посмотришь, с кем стоит знаться, а кого лучше стороной обойти.

— А как там все устроено? - спросила я, представляя что-то вроде большого сруба с полками.

— Да обыкновенно, - махнула она рукой, но глаза её оживились.

— Сени, предбанник, да и сама парная. Печь каменка, здоровенная, её с вечера начинают растапливать, чтоб камни к ночи как следует накалились. Воду носят с реки вёдрами, кто сколько сможет. Лохани с собой несут. Полки широкие, в два яруса, все поместятся.

— Только возьми с собой простыню старую, чтобы на полку постелить.

— А веники? - не удержалась я.

— Веник у каждого свой, кто берёзовый любит, кто дубовый, - пояснила Анфиса. - Я дам тебе, у меня еще есть запас. В парилке-то главное - не стесняться. Сперва на нижней полке посиди, привыкнешь. А потом и выше поднимайся, парься.

— А после парной? - спросила я, уже мысленно представляя весь ритуал.

— После - в речку! - Анфиса даже привстала, изобразив широкий жест.

— Вода - холодющая! Окунешься разок - и никакой хвори не останется! Потом ополоснуться, и в предбанник, чаю из самовара попить, поговорить...

Она встала, снова подошла к печи, будто наша беседа была просто небольшой передышкой в бесконечном круговороте дел. Но брошенный через плечо взгляд был тёплым и одобряющим.

— Приходи. Посмотришь на всех, и все на тебя посмотрят.

Я вышла от неё, и в голове уже звенели звуки: плеск вёдер, шипение воды на раскалённых камнях, смех в густом пару, освежающее купание в ночной реке.

После обеда, когда послеобеденное солнце заливало гончарню косыми лучами, Зоя наконец переступила её порог. На столе дожидался ком глины - холодный, бархатистый на срезе, идеально промятый. Рядом стояла деревянная миска с чистой водой. Она подошла к кругу. Это был простой деревянный станок с тяжелым нижним маховиком, который нужно было раскручивать ногой. Он ждал.