Книга Ураганные войны, страница 233 – Теа (Тея) Гуанзон

— Не говори глупостей, – усмехнулась Таласин.

В следующие несколько дней ей предстояло возобновить обучение эфиромантии в одиночку, приучить себя к тому, что, несомненно, вероломно изменит порядок вещей, после того как отрастила хребет и бросила вызов Урдуе, и мысленно готовиться к возвращению на северо-западный Континент. Слишком много у нее дел, чтобы тосковать по Аларику Оссинасту.

Но он пообещал ради нее попытаться найти Каэду Если ему это удастся, если Каэда в Кесатхе, тогда Таласин горы свернет, чтобы доставить ее в Ненавар. Если Аларик откажется от своего слова или не сможет его сдержать, она вызволит Каэду сама и тайно вывезет ее из Цитадели. Прямо под носом у Гахериса, если понадобится.

Таласин очень долго простояла на парадных ступенях дворца. Ее голова горела планами и интригами, когда она смотрела вслед ладье Аларика, а еще горели губы – от воспоминаний о его лихорадочных поцелуях.

«Мы не можем допустить, чтобы это повторилось», – сказал он перед их расставанием.

«Но что, если я захочу, чтобы это повторилось?»

Эта мысль прорвалась сквозь ее защиту и с мятежной легкостью всплыла в голове. Девушка заставила себя утопить ее обратно, сердце тяжело билось в груди, взгляд был прикован к его воздушному кораблю, который постепенно превращался в пятнышко на неподвижном горизонте, пока совсем не исчез в глубокой синеве безоблачного неба.

Через час после приземления «Избавления» в Кесатхе отец вызвал Аларика в свой личный зал в Цитадели. Молодой человек вошел в просторное помещение с высоким потолком, погруженное в вечную темноту, что потрясло Аларика резкой переменой после светлых и красочных островов Ненавара. Скорее всего, Таласин Цитадель не понравилась бы. Это место заглушило бы ее свет. Нужно будет приложить все усилия, чтобы ей стало здесь уютно, возможно, для начала определить, в какие комнаты попадает больше всего солнца, и назначить их ей.

«Сосредоточься», – приказал он себе. Нельзя было думать о Таласин, находясь на приеме у отца. Нужно было придумать сносное оправдание своему недавнему проступку, когда он не ответил на вызов Гахериса в Междумирье в лагере на Белиане.

Однако иссохшая фигура на обсидиановом троне в центре зала пока что не спешила отчитывать его.

— С возвращением домой, мой мальчик. – Глаза Гахериса блеснули серебром в темноте. – Брак тебе к лицу. Ты прямо-таки светишься.

Такой сухо-ласковый юмор был свойственен прежнемуГахерису, который был королем, а не императором Ночи. Как Аларик ни старался, он не мог не цепляться за отца, которого он помнил.

Аларик запоздало понял, что что-то не так. Ему понадобилось окинуть зал испытующим взглядом, чтобы понять что. Чистая теневая магия, которой Гахерис так любил окутывать свое окружение, сегодня была не такой плотной, и Аларик проследил за истончением теневых облаков до дальнего угла, который оказался вовсе не тронутым Вратами Теней и был залит естественным дневным светом из высокого окна.

Угол был занят столом, на котором стоял высокий прямоугольный предмет, накрытый тканью полуночно-черного цвета.

— Подарок от командора Матхир, – пояснил Гахерис с легкой довольной ухмылкой. – Вперед, можешь взглянуть.

Озадаченный, Аларик направился к таинственному предмету, сопровождаемый пристальным взглядом отца. После того как он сделал всего несколько шагов, из-под черной ткани стали доноситься звуки, одно мелодичное чириканье за другим, до жути знакомое. Аларик нахмурился и ускорил шаг. Еще несколько шагов, а затем…